Political Analysts Consider Lavrov’s Statements with regard to Georgia Useless


Рустам Джалилов

Политологи сочли беспочвенными заявления Лаврова об отношениях с Грузией

Ни одно правительство Грузии, ни одна политическая сила, которая приходит к власти в стране, не может быть антизападной, уверен грузинский политолог, лектор Тбилисского госуниверситета Арчил Сихарулидзе. “Обвинение, что та или иная партия антизападная – это некий “стандарт” предвыборных кампаний в Грузии. Люди в Грузии в принципе понимают это и не будут голосовать против или за “Грузинскую мечту” из-за того, что она антизападная. У “Грузинской мечты” есть другие, более серьезные проблемы в отношениях с избирателями. Например, невыполненные обязательства”, – указал он корреспонденту “Кавказского узла”.

В целом, по мнению политолога, в Грузии заявление Лаврова расценивается как популизм. “Потому что восстановление дипломатических отношений подразумевает шаги навстречу – например, решение визовых вопросов. Так как это не решается, грузинская сторона не видит для себя выгоды. А главное, Грузия не раз заявляла, что восстановит дипломатические отношения лишь в том случае, когда будет решен вопрос “оккупированных территорий”, – подчеркнул Сихарулидзе. А поскольку Россия не собирается идти на уступки, то дипломатические отношения не имеют шанса на восстановление, заключил он.

Сихарулидзе сообщил также, что представитель “Грузинской мечты” уже высказался о заявлении главы МИД РФ, как о дискредитирующем его партию. “Представитель “Грузинской мечты” заявил, что высказывания г-на Лаврова были антизападным жестом и вмешательством во внутренние дела страны, направленными против” Грузинской мечты”, – указал Сихарулидзе.

Комментарий был опубликован на портале Кавказский Узел.

Tagged : / / / / / /

“For Afghan Immigrants Georgia is a Heaven” – Georgian Experts on Events in Afghanistan


«Для афганских беженцев Грузия – это рай» — эксперты о событиях в Афганистане

Беседовала Шорена Папашвили

Вместе с военнослужащими стран-членов НАТО в миротворсческой миссии в Афганистане служили более 11 тысяч грузинских солдат, а это значит, что по численности на душу населения Грузия была самым крупным государством-контрибьютором. За все годы миротворческой миссии в Афганистане погило 32 военнослужащих, еще 435 были ранены.

После того, как американские войска покинули Афганистан и 15 августа радикальная группировка «Талибан» заняла Кабул, война в Афганистане была объявлена законченной. Президент Афганистана покинул страну. Уехать из страны пытаются тысячи афганцев. Лидеры «Талибана» заявляют, что жить в изоляции не собираются и сохранят отношения с другими странами. Что дало Грузии участие в миссии в Афганистане и грозит ли Грузии волна афганских беженцев, об этом с Dalma News беседуют эксперты Арчил Сихарулидзе и Вахтанг Маисая.

— Насколько прогнозируем был приход к власти в Афганистане «Талибана»?

Арчил Сихарулидзе: Афганистан – конец абсолютно всех империй. В том числе, США как современной империи и ведущей силы в мире, которая потерпела поражение в главной цели – превращении Афганистана в демократическое государство. Очень жаль, что США обнадежили очень многих людей, а затем эти надежды не оправдали. В частности, надежду на то, что они внедрят там демократию.

Вахтанг Маисая: Я гораздо раньше сделал прогноз, что «талибы» придут к власти. Это было вполне ожидаемо по определенным объективным и субъективным причинам. В первую очередь, приходу талибов к власти способствовал тот фактор, что военные силы НАТО и США очень быстро покинули территорию Афганистана, особенно стратегические объекты: Баграмскую базу, столицу Кабул и один из крупных городов Мазари-Шариф, что облегчило талибам их захват. Большие проблемы существовали в связи с нынешним президентом Ашрафом Гани. В отличие от своего предшественника он оказался очень большим автократом и самоуверенным лидером. В его правительстве был высок непотизм. Ашраф Гани не был харизматичным лидером. Можно сказать, что он обманул американцев. Как только почувствовал угрозу от «Талибана», вскочил и убежал, фактически предал страну. Не исключаю, что начнется движение сопротивления из Панджшерского ущелья. Правда, сейчас идут переговоры, но не думаю, что они дадут результаты. Как видно, начинаются боевые действия. «Талибы» уже контролируют весь Афганистан, кроме Панджшерского ущелья и нескольких провинций.

— Грузия потеряла десятки военнослужащих, участвовавших в миссии в Афганистане, а что получила взамен?

Арчил Сихарулидзе: Лично я никогда не верил, что целью нашего участия там была демократия. Я считаю, что мы платили своего рода дань за то, чтобы нас приняли в НАТО. Но все закончилось так, что в НАТО нас не приняли, но дань мы заплатили. Сейчас важно, как все это проанализирует Грузия. Если помните, в Афганистане поставили памятник грузинскому воину, интересно, какой будет его судьба? Тогда я раскритиковал этот факт, что ставить памятники на чужой земле не хорошо. Мы должны задать себе вопрос: каким путем мы продолжим вносить свой вклад в НАТО?

Вахтанг Маисая: Я как военный эксперт могу сказать, что участие в миссии в Афганистане дало нам многое. Любая война и военные действия – это хорошая практика и опыт для любых вооруженных сил. Мы получили очень реальный опыт. Также нам была дана возможность вместе с государствами – членами НАТО принимать участие в военных операциях, что является обязательным критерием для вступления Грузии в НАТО. Каждый грузинский военнослужащий – это серьезная потеря для Грузии. Но полученный там опыт пригодится Грузии.

— Что изменится с установлением правления «Талибана» и как это отразится на регионе?

Арчил Сихарулидзе: Разговоры о том, что талибов не сменят, и мы вернемся в 18 век, мне кажутся несколько преувеличенными. Афганистану просто не дадут возможность вернуться в 90-е годы, и этого никто терпеть не будет. Против них обязательно сделают превентивные шаги. Соответственно, мы должны ожидать, что вернутся строгие законы шариата. Что касается непосредственно региона, талибы не имеют претензий на то, чтобы создать основанный на шариате мировой порядок, поэтому, учитывая, что Россия активно ведет переговоры, думаю, что не следует ожидать какого-либо обострения в Центральной Азии. Опять-таки потому, что в «Талибане» прекрасно понимают, что новое движение может в любое время вернуть это движение в ту пустыню, из которой они вернулись. Но это обязательно случится, если «Талибан» позволит террористической организации «Аль-Каида» использовать территорию Афганистана.

Вахтанг Маисая: Элемент нестабильности из Афганистана перейдет в Центральную Азию, а оттуда в регион Каспийского моря. Может возникнуть своего рода треугольник нестабильности, не исключено, что джихадисты начнут перемещение в направлении Сирии.

— Талибы говорят, что желают сотрудничества с другими странами. Насколько они откровенны?

Арчил Сихарулидзе: Сегодня в мире много держав, которые очень строго могут показать «Талибану» желтую карточку и пригрозить пальцем. США также могут в любое время вернуть своих солдат и заявить, что защищают находящееся под угрозой население. И Российская Федерация подтвердила твердую готовность, если понадобится, разбомбить любую страну. А также Китай, который играет большую роль. Не думаю, чтобы в интересы Китая входили бесчинства террористических организаций в Афганистане. Что касается Евросоюза, у него никаких прав в Афганистане нет.

Вахтанг Маисая: Талибы говорят, что проблем с ними не будет, но это не означает, что у них не будет проблем с другими группировками в мире. Может, талибы и не будут изнурять себя борьбой с террористическими группировками. И не будут нести ответственности за другие группировки. У Америки сегодня серьезные внутренние политические проблемы, в том числе пандемия. Выход из Афганистана не был только «прогулкой». Вывод американских войск из Афганистана – серьезный вызов, который говорит о том, что США утратили геополитическое влияние в Южной и Центральной Азии, да и из Кавказского региона, думаю, американцы собираются постепенно уйти. Проблемы у Америки возникли и с Китаем.

— Каких угроз можно ожидать нам от Афганистана?

Арчил Сихарулидзе: Самая большая угроза – это огромный поток беженцев в западный мир, что еще больше изменит демографическую ситуацию и увеличит антимигрантские настроения. Соответственно, изменятся и антилиберальные настроения. Вторая угроза в том, что пока в Афганистане не установят порядок, будут беспорядки, что могут использовать различные террористические организации, чтобы найти какую-то опору. А третья в том, что определенная часть людей, к сожалению, станет жертвами возвращения талибов, потому что эти люди поддерживали США. Это им, вероятно, не простят.

— Потребуют ли от Грузии принять беженцев?

Арчил Сихарулидзе: От Грузии ничего потребовать не смогут. Главная положительная сторона в том, что никто не хочет стать беженцем в Грузии. Здесь беженцы – только грузины. А также, возможно, иранцы и турки, которые бегут из своих государств из-за строгих правил. В остальных случаях эти люди бегут в Узбекистан, а оттуда побегут в Германию, Канаду, США, страны Евросоюза. Если от Грузии потребуют принять кого-то, реакция будет очень тяжелой. Из Афганистана люди бегут не потому, что на них нападают. Это расчет прежде всего на то, что они состояли в прямой связи с США и их привлекут к ответственности. Во-вторых, талибы пришли, и они не хотят жить в такой обстановке. В-третьих, очень много оппортунистов, и они могут попытаться использовать эту ситуацию для изменения своей жизни к лучшему. Миграция не всегда является вынужденной, она порой добровольная, как желание лучшей жизни.

Вахтанг Маисая: Такая опасность действительно существует. Сейчас в Афганистане гуманитарный кризис. Почти исчерпаны запасы продовольствия, стоит серьезная проблема, как накормить население. И президент Турции признает, что обязательно будут беженцы из Афганистана и Турция не сможет их принять. Греция уже построила большую стену для защиты от афганских беженцев. И европейские государства встревожены этим, хотя по требованию Америки будут готовы принять афганских беженцев. А также Россия выразила готовность принять 2000 беженцев. По последним данным, население Афганистана составляет 36 млн человек. Ожидается поток беженцев в двух направлениях. Одни пойдут по Лазуритовому коридору, который охватывает перевозки грузов из Афганистана в Европу. Транзит проходит из Афганистана, через Турцию, затем – Южную Европу и Западную Европу.  Остаться в Грузии гораздо привлекательнее для афганских беженцев. В отличие от сирийцев, которые более или менее привыкли к хорошим условиям жизни. Иракские и сирийские беженцы поедут в Европу, а для афганских беженцев Грузия – это рай.

Комментарий был дан платформе Dalma News.

Tagged : / / / / / / / / / /

The Minor Chessboard


Малая шахматная доска.

Всемирная политика сфокусировалась на Южном Кавказе, и «малая шахматная доска» вновь оказалась в центре внимания. Глобальные и региональные силы разыгрывают очередную партию, распределяя зоны влияния в геополитической войне. Весь мир становится свидетелем исторических событий: Россия вводит дополнительные военные силы в регион, в Армении – траур и политическое потрясение, в Азербайджане празднуют пока ещё не выигранную войну, в Грузии политическая оппозиция грезит об очередной революции, а государственный секретарь США Майк Помпео на всех парах летит в Тбилиси.

Сейчас уже можно с уверенностью говорить о том, что глобальный международный порядок окончательно рухнул. Страны Южного Кавказа вновь оказались в прокси-войне представителей «великой шахматной доски», и всем заинтересованным игрокам придётся пересмотреть политику, чтобы подстроиться под новые реалии.

Глобальный контекст

Наверное, никто не будет опровергать тот факт, что ввод российских военнослужащих в зону конфликта является геополитическим и военным успехом Москвы. Этот для многих западных коллег ошеломительный исход армяно-азербайджанского противостояния стал доказательством неоспоримого доминирования России на Южном Кавказе. Кремль без единого выстрела, без шума и суеты сумел выдавить прозападные силы в лице Николы Пашиняна из Еревана, обеспечить историческую благодарность Баку, сдержать Анкару и, самое главное, снова намекнуть Вашингтону, что он не потерпит вмешательства в своё «жизненное пространство».

Промежуточные итоги показывают, что так называемый западный мир никакого реального влияния на Южном Кавказе не имеет – регион находится на попечении в первую очередь Москвы, а потом уже Турции.

В свою очередь, Анкара, которая на протяжении последних лет пытается выйти на сцену глобальной политики не как вторая по мощи военная сила НАТО, а как наследница великой Османской империи, – завершила этот процесс. Сейчас уже ни у кого не возникает сомнений по поводу того, что она имеет собственную внешнюю политику, не имеющую ничего общего со всемирным «демократическим походом» Запада. Политические элиты и в Вашингтоне, и в Брюсселе, и в Тбилиси (что немаловажно) вынуждены будут признать расклад и осознать, что «как прежде» уже не будет.

Ну и наконец, не следует забывать о том, что отстранение Турции от западного мира и возросшее влияние Кремля – очередной сильный удар по интересам Тбилиси, не только по его надеждам на вхождение в НАТО/ЕС, но и по попыткам переформатирования его восприятия не как части Южного Кавказа, а так называемого Черноморского региона. Путём перехода в «новую лигу» государство надеялось заинтересовать западно-европейские страны и ускорить свою интеграцию в западные институты. Однако констатация того, что Россия «наступает», превращает Грузию в ещё более важную составляющую именно южно-кавказского «фронта».

Региональный контекст

С точки зрения Южного Кавказа – Карабахский прецедент является очень важным и опасным. Это, по сути, первый случай, когда страна, имеющая территориальные проблемы, смогла частично их решить именно военным путём. Прецедент «восстановления» суверенитета может сильно встревожить, с одной стороны, другие частично непризнанные государства, а, с другой – дать надежду некоторым полисам и соответствующим патриотам, что в случае хорошей военной подготовки и внешней поддержки «исторические земли» всё-таки возможно вернуть. Такие «страхи» и «надежды» увеличивают возможность конфронтации не только в самом регионе, но и в более глобальном плане. Более того, растёт уровень неопределённости, что зачастую и становится причиной крупномасштабных политических, социально-экономических и военных потрясений.

К сожалению, промежуточные итоги военных действий только подстегнут радикальные движения в Армении, укрепят уже существующие в Баку и, безусловно, воодушевят тех грузин, которые надеются на то, что, не ведя переговоры с Сухумом и Цхинвали, рано или поздно можно будет устроить свой «блицкриг». И плохо то, что в данном случае будет меньше призывов к «миру» и больше призывов к «действию».

Госдеп летит в Грузию

На фоне вышесказанного грузинские политические элиты всё ещё проявляют инфантилизм, закрывая глаза на потрясения в регионе и мире. Сразу же после начала очередного военного противостояния вокруг Нагорного Карабаха, местные группы показали свойственное Тбилиси «безразличие», выступив с заявлениями о том, что страна готова помочь «братским» народам урегулировать процесс мирным путём. Однако, каких-либо серьёзных инициатив предложено не было, и стало понятно, что это инерционная политика, присущая государству с того момента, когда оно изъявило желание вернуться в «европейскую семью». Попытки «вернуться» туда, где Грузия никогда не была, до сих пор отнимают у местных мыслителей, ответственных за политические решения, все силы; так что они вспоминают о Южном Кавказе, да и обо всём постсоветском пространстве лишь в редкие моменты кризиса.

Однако рано или поздно грузинским элитам придётся открыть глаза и начать играть на «малой шахматной доске».

А исходя из того, что Тбилиси внезапно собрался посетить госсекретарь США Майк Помпео, – эта партия скоро начнётся. Не секрет, что такие события планируются заранее и по традиции представляют хорошую возможность для Грузии пропиарить свои стратегические отношения с Америкой. Но на фоне внутриполитической борьбы этот визит оказался для всех внезапным. И, скорее всего, он обусловлен двумя факторами. Во-первых, тем, что страна остаётся, по сути, единственным прозападным государством во всём регионе, включая Турцию, а во-вторых, необходимостью уже непосредственно от лица администрации Дональда Трампа повторить посыл международных партнёров политической оппозиции – выборы легитимны, и пора вернуть процесс в здание парламента. Несмотря на надежды оппозиционных партий, ведомых Единым национальным движением и Михаилом Саакашвили, этот подход не изменится со сменой правительства в Вашингтоне. Так называемый обобщённый Запад немало вложил в Грузию, чтобы сформировать там правила игры и установить порядок с мало-помалу развивающейся демократией. И пока статус-кво держится, надеяться на то, что стратегические партнёры дадут столь нужный для оппозиции «зелёный свет» на революционные процессы, не следует. Более того, сейчас, как никогда раньше, все заинтересованы в том, чтобы Тбилиси твёрдо стоят на «своих двух» и готовился к возможному ухудшению ситуации в регионе.

Статья была изначально опубликована на платформе Россия в Глобальной Политике.

Tagged : / / / / / / / / / /

Political Analyst Sikharulidze: US-Chinese Rivalry will be Economic


Политолог Сихарулидзе: Противостояние США и Китая ограничится экономической потасовкой

Заинтересован ли Китай в создании двуполярной системы мира и какую позицию должна занять Россия в конфликте Вашингтона и Пекина? На эти вопросы в интервью изданию Украина.ру ответил грузинский политолог, основатель SIKHA foundation Арчил Сихарулидзе

— Арчил, на ваш взгляд, зачем Трамп обвиняет Китай? Какие цели он преследует?

— Во-первых, не только Трамп, но и Европа довольно сильно прессингует Китай по поводу коронавируса. Вирусологическая лаборатория находится в Ухане, откуда стала распространяться эпидемия. Многие на Западе, да и все адекватные люди хотят знать, что во всем этом нет руки Китая и что нам не угрожает другой вирус.

Согласитесь, что это адекватная просьба, и никто не хотел бы повторения.

Второе — это, конечно, избирательная кампания. Трамп, известный своей агрессивной риторикой, по сути, сменил фокус. До него, при Буше, Обаме Россия была причиной всех бед в международных отношениях. Теперь для Трампа главной опасностью является Китай, и в своей предвыборной кампании он будет указывать именно на Китай и в меньшей степени на Россию. Если бы президентом был Байден или Хиллари Клинтон, мы бы намного меньше слушали про Китай и больше — про Россию. Все зависит от подходов.

Как бы кто ни говорил, Россия — часть западной цивилизации, поэтому для Америки важно, чтобы Россия подчинялась законам, которые сформировал Запад. Китай воспринимается как отдельная цивилизация. Поэтому использовать его как субъект, который вызвал Запад на противоборство, менее популярно.  

Будет очень интересно, как Джозеф Байден будет вести свою избирательную кампанию. Если Трамп критикует Китай, то Байден пойдет по уже протоптанной стезе и будет делать больший акцент на России.

– Как вы считаете, уместно ли провести аналогию между ситуацией, которая сложилась накануне вторжения в Ирак и нынешним положением вещей? Ведь тогда Ирак тоже обвиняли в создании оружия массового поражения.

— Аналогию можно повести, но здесь есть фундаментальные различия. Ирак — это Ирак. Для США это неразвитое маленькое государство. Напомню, что тогда и Советский Союз не пытался защищать Ирак, на этом фоне полным ходом шли перемены и в самом СССР.

Тут играют роль два фактора: первое — это размер и вес этой страны и роль других игроков, в том числе СССР.

Сейчас мы имеем дело с Китаем, который по экономике первая страна, а по населению намного больше всего Запада, а его армия вторая в мире.

Поэтому проводить такую аналогию не совсем правильно с точки зрения контента, то есть значимости. И не забываем, что сегодня на стороне Китая находится, по крайней мере так воспринимается, Россия.

– Насколько далеко в своих претензиях к Китаю может зайти Вашингтон? Возможен ли вывод с территории Китая западных предприятий?

— Когда говорят о выводе предприятий из Китая, то многие забывают, почему они оказались-то в Китае. Это же не был жест доброй воли: вот, мы посылаем американские фабрики в Китай. Они находятся в Китае, потому что китайским рабочим платят меньше доллара или доллар в день, в то время как американским или европейским надо платить по 10 долларов.

То есть весь смысл перехода в Китай заключался в том, что есть рабочая сила, которой по западным стандартам ничего не платишь. И это законно. Я удивляюсь, когда говорят: давайте переведем все фабрики из Китая. Но тогда вы будете платить за айфон или те продукты, которые производят в Китае, не 10 долларов, а 30.

Ведь стоимость продуктов зависит от стоимости сборки, а туда входит и сумма, которая вложена в производство. Поэтому все производители ушли в Азию, где стоимость труда очень низкая. Если бы мы производили в Германии, то цена была бы намного больше.

Поэтому люди должны быть готовы покупать более дорогие вещи, если мы переведем фабрики в другие страны. Возникает вопрос: на фоне коронавируса, когда покупательная способность снижается, готовы ли люди платить больше? Я думаю, что нет.

– Как же Китай может ответить США? Возможен ли отказ от доллара и перевод торговли на юань?

— Чтобы отказаться от доллара, Китаю нужно время. Давайте признаемся, что пока самые богатые и влиятельные люди мира живут на долларе. И как ни крути, и китайские элиты, и российские элиты это устраивает. Все российские олигархи и китайская «золотая молодежь» живут на Западе и зарабатывают в долларах. Все это риторика борьбы.

Скорее всего, все ограничится экономической даже не войной, а, я бы сказал, потасовкой. После чего все помирятся. Потому что всех все устраивает. Китай устраивает США и Западная Европа. Он использует их рынок. Запад устраивает то, что Китай можно как-никак контролировать, посредством американских фабрик.

 — Как вы полагаете, возможен ли в принципе вариант создания двуполярной системы в мире в будущем?

— Я сомневаюсь, потому что мы уже давно живем, на самом деле, в многополярном мире. Мягком многополярном, я бы назвал. По сути, у нас есть мощный доминант Америка, и мощный доминант Китай, но есть и Российская Федерация, которая владеет, если и не экономическими механизмами, но очень сильными военными возможностями, ядерным оружием. Евросоюз, который не имеет такой мощной армии, но обладает сильной экономикой. Есть Индия, Бразилия…

Что важно, ни одна из супердержав (Китай, Россия и Америка) не может, как во время биполярной системы, силой решить свои проблемы.

Так что в двуполярной системе я сомневаюсь. Я даже сомневаюсь в том, хочет ли этого Китай. Не в политике Китая выступать на геополитическую сцену. Китай всегда проводил экономическую экспансию. Для геополитики всегда была Россия.

Я думаю, мы окончательно дойдем до того, что сформируется мягкая многополярность. Как говорил Генри Киссинджер, до этого мы дорастем.

– Какую позицию, на ваш взгляд, должна занять Россия в противостоянии США и Китая?

— У России неимоверный потенциал. Если бы Россия начала использовать свой потенциал, она могла бы через 30-40 лет играть самостоятельную роль и не переходить на чью-то сторону. Я думаю, все это в России понимают.

Но, к сожалению, реализовать свой потенциал она по разным причинам не может. Сейчас очевидно, что у России есть претензии к Западу. Но Запад особо эти претензии не учитывает, потому что там пришли к выводу, что мы победили в холодной войне, Россия проиграла, поэтому молчите…

На этом фоне Россия злится и пытается использовать Китай, чтобы показать Западу: я одна могу с вами побороться, а с Китаем у вас нет шансов.

С другой стороны, Российской Федерации нужно осознать, что Китай — это другая цивилизация. Все-таки Россия одной ногой находится в западной цивилизации, а Китай — самодостаточная цивилизация.

Поэтому я уверен, что в России понимают, что Китай не может быть полностью другом. Поэтому России нужно играть двоякую роль. С одной стороны, использовать формулу Киссинджера, а с другой — стороны сохранять возможность поворота на Восток.

По словам американского политика Генри Киссинджера, в «треугольнике» Россия—США—Китай в лучшем положении находится та страна, которая ближе к двум остальным, чем те друг к другу. — Ред.

Интервью было дано порталу Украина.Ру.

Tagged : / / /

Georgia: Political Crisis or Rivalry of the Elites?


Грузия: политический кризис или борьба элит?

Парламентские выборы в Грузии, намеченные на октябрь 2020 г., приближаются, и оппозиция уже вовсю готовится к противостоянию с правящей «Грузинской мечтой». Политический кризис в Грузии продолжается, и так называемая объединенная оппозиция идет в регионы государства по принципу «все против одного», планируя мобилизовать протестный потенциал, после чего оказать давление на власть с новой силой. Оппоненты правящей партии требуют, чтобы парламентские выборы 2020 г. были проведены по модифицированной германской модели, которая позволит сохранить пропорционально-мажоритарную (смешанную) избирательную систему, сбалансировав ее так, чтобы места в парламенте соответствовали проценту голосов избирателей. Эта модель должна остановить, как многие утверждают, укоренившуюся традицию, когда главенствующая сила за счет «продажных» мажоритариев получала большинство голосов. Правительство в свою очередь заявило о неконституционности этой инициативы, поскольку сама германская модель по своей сути является пропорциональной, следовательно, противоречит формату прописанной в высшем законодательном акте смешанной системе. Оппозиция при поддержке государственного омбудсмена Нино Ломджарии переслала германскую модель избирательной системы в ОБСЕ/БДИПЧ для окончательного решения. В ожидании окончательного «вердикта», «Грузинская мечта» смягчила риторику и пошла на переговоры с политической оппозицией, предлагая ей взаимовыгодную модель. Однако на фоне участившейся критики со стороны США и Европы из-за отказа от перехода на пропорциональную систему, оппоненты начинают проводить политику «все или ничего». Страна находится в ожидании.

Тот факт, что в Грузии существуют фундаментальные проблемы во многих сферах, не является секретом. Однако этот процесс начался задолго до сегодняшних событий и вызван отнюдь не отсутствием справедливой избирательной системы. Многие местные и международные аналитики задаются вопросом, действительно ли сегодняшние процессы кризисны или это просто противостояние политических элит, борющихся за возможность сохранения и преумножения власти? Более того, есть основания полагать, что попытка политической оппозиции снова настроить массы против правительства оказалась неудачной и «Грузинская мечта» сохранила бразды правления в своих руках.

Блицкриг отменен

Можно с уверенностью заявить, что изначальный план оппозиции — принуждение правительства к уходу в отставку и проведение досрочных парламентских выборов по полностью пропорциональной системе — провалился. Несмотря на то, что во всей стране и в особенности в метрополии существует серьезное недовольство происходящими в государстве процессами, люди так и не вышли на улицы, а политическая оппозиция не смогла собрать критическую массу. Тбилиси — традиционно сердце политических баталий и, соответственно, центр протестных движений — довольно прохладно принял призыв объединенной оппозиции сместить «Грузинскую мечту». Это, скорее всего, связано с тремя факторами: концом революционной эпохи, отсутствием реальной альтернативы и расходящимися приоритетами.

В годы независимости Грузии революции были традиционным методом смены власти в стране. Однако этой практике пришел конец из-за Михаила Саакашвили, бывшего президента Грузии, жестоко подавлявшего любые митинги, нацеленные на его отстранение от власти. Во время президентства М. Саакашвили была успешно внедрена новая традиция смены власти через отчасти честные выборы, и грузины были с этим согласны. По этой причине большая часть гражданского общества планирует воздействовать на нынешнее правительство не устраивая самосуд, а у избирательного ящика.

Более остро стоит вопрос политической альтернативы. Объединенная оппозиция не сможет самостоятельно собрать более 5% голосов избирателей. Исключение — политические силы — осколки правительства Саакашвили («Единое национальное движение» и бывшая во фракции с ним «Европейская Грузия»). Большая часть грузин все еще не готовы закрыть глаза на политические преступления этих организаций и находятся в поиске альтернативной политической группы, которую можно было бы противопоставить «Грузинской мечте». Равного по силе объединения в Грузии не существует (по крайней мере сейчас). Ситуацию с оппозицией осложняет и тот факт, что неофициальным лидером считается Григол Вашадзе, близкий соратник Михаила Саакашвили, а все движение активно финансируется «доброжелателями» бывшей власти.

Нельзя игнорировать и тот факт, что переход на полностью пропорциональную систему не является приоритетом Грузии. Конечно, многие хотели бы видеть многообразие политических сил в парламенте, однако этот вопрос не стал первоочередным и теряет актуальность на фоне социально-экономических и других фундаментальных проблем. Более того, можно с уверенностью говорить о том, что обычные граждане скептически относятся к тому, что с пропорциональной системой парламент страны сконцентрируется на проблемах граждан, а не на распределении власти. Заявление лидеров оппозиции о том, что «народ был обманут» — манипуляция, поскольку если бы он себя таковым чувствовал, то, безусловно, вышел бы на улицы. В итоге многие избиратели расценивают эту ситуацию как борьбу политических групп за власть, именно поэтому многие протестуют против правящей силы, но не желают участвовать в революционных баталиях и политической борьбе элит, и уж тем более, помогать представителям бывшей власти вновь «оказаться у руля».

Увидев неготовность представителей метрополии «бунтовать», оппозиция решила перейти в регионы. С одной стороны, это возможность аккумулировать протестное настроение граждан по всей стране, но, с другой — очевидный признак того, что оппозиция оказалась в тупике. Ведь именно в регионах правительство обычно лучше всего использует свой административный ресурс и именно здесь получает необходимые голоса. Следовательно, эта политическая арена еще более сложна, и оппозиционным силам будет намного труднее бороться за симпатии местных избирателей. В связи с этим существуют серьезные сомнения по поводу того, смогут ли оппоненты власти добиться успеха, не только собрав критическую протестную массу, но и донеся ее до «дверей» парламента. Вместо этого они могут увязнуть в локальных баталиях, а правительство сохранит власть до следующих выборов.

Игра нервов

Сегодня «Грузинская мечта» уверенно стоит на своем и планирует провести парламентские выборы 2020 г. по существующей избирательной модели. Правительство уверено в своих силах, поскольку оппозиция не смогла собрать критическую массу и выступить единым фронтом. Протесты перед парламентом скорее символичны, а в регионах, вдали от камер и лишних глаз, у «Грузинской мечты» еще больше рычагов давления. Это ставит политическую оппозицию в сложное положение. Даже если международные институты признают модифицированную германскую модель конституционной, оппозиция, скорее всего, не успеет продавить идею до следующих выборов, назначенных на октябрь 2021 года. Исходя из этого, политическая оппозиция должна поднимать «ставки» и идти на радикальные меры, в том числе пикетируя и блокируя здания государственных учреждений; в регионах же ей придется «подливать масло в огонь», чтобы спровоцировать новую протестную волну; и, более того, принудить правительство допустить очередную серьезную ошибку, которая может оказаться той самой «искрой». В свою очередь главная задача «Грузинской мечты» — не позволить своим представителям дать дополнительные поводы для народного протеста и рычаги давления, которые могли бы быть использованы оппонентами в борьбе за международную поддержку.

*****

Оппозиции пока не удалось достичь своих политических целей. Несмотря на критику некоторых коллег из Европы и США, «Грузинская мечта» чувствует себя весьма уверенно, особенно учитывая тот факт, кто ей противостоит. Следовательно, политическая оппозиция должна предложить что-то большее, чем призывы сместить коррумпированную власть из-за отказа проводить парламентские выборы по пропорциональной системе. Избиратели должны увидеть будущее, а не плохо забытое прошлое, стремящееся вновь стать настоящим.

Tagged : / / / / / / / / / / / /

Georgian “Bedlam”


Грузинский «Бедлам»

Правящая партия «Грузинская Мечта» провалила законопроект, подразумевавший проведение парламентских выборов 2020 года по т.н. пропорциональной системе с нулевым барьером. Инициатива, которая рассматривалась многими как обязательный шаг для дальнейшего развития демократических институтов в стране, по сути, оказалась под угрозой. Своё удивление высказали также и представители дипломатического корпуса США и Европейского Союза, которых правительство уверяло, что в обязательном порядке примет закон.

Обманутые граждане вышли на акции протеста, в то время как политическая оппозиция вновь объединилась по принципу «один за всех и все против правительства», требуя досрочных парламентских выборов. Активные «агенты ЦРУ», Национальное Движение и Европейская Грузия, объединились с «агентами КГБ», Нино Бурджанадзе и Шалвой Нателашвили, и единым фронтом пытаются свергнуть «ставленника» ни то Вашингтона, ни то Кремля, Бидзину Иванишвили. Отбрасывая в сторону престранный политический симбиоз, многие заговорили о возможном революционном сценарии и о том, что единственный верный способ привести страну к демократическим процессам — пропорциональная система, был целенаправленно подорван правящей силой, особенно Бидзиной Иванишвили в целях сохранение своей власти. Однако не всё так однозначно. Грузинское общество, уставшее от нескончаемых потрясений, вряд ли в очередной раз пойдёт на баррикады, а пропорциональная система на фоне низкой политической культуры в стране, может привести не к демократической стабилизации, а к «демократическому хаосу».

Практика показывает

В эпоху правления Михаила Саакашвили любая попытка форсирования политических событий при помощи улицы активно и агрессивно подавлялась. Неоднократный разгон митингов обычно аргументировался надобностью осознания простой демократической «истины» – смена власти в стране должно происходить путём выборов. Сегодня мы можем смело заявить, что эту политическую культуру большая часть населения страны хорошо освоило. Поэтому ожидать того, что грузинский народ вновь выйдет на баррикады не следует. Конечно, в стране всегда были и будут люди, которым проще ворваться по старой традиции в парламент, нежели бороться за голоса избирателей, но это удел лишь меньшинства.

Тут же следует упомянуть и тот факт, что грузинский народ устал, он потрёпан и желает уйти на покой. Поэтому, часто высказываемые заявления о том, что он «требует» и «бушует» —классическое политическое преувеличение, которое зачастую не имеет ничего общего с реальностью. Наглядным примером являются митинги, последовавшие после инцидента с приездом в страну члена коммунистической партии РФ, Сергея Гаврилова 20 июня этого года. Да, общество было недовольно, но в конечном счёте «побушевались» лишь единицы, большинство же желало и желает, чтобы оно было оставлено в покое и ему было наконец-то дозволено сконцентрироваться на повседневных проблемах и удовольствиях, а не на политических баталиях.

Более того, утверждения о том, что ту или иную идею поддерживает грузинский народ, тоже манипуляция. Как подметил один местный учёный, на самом деле «грузинскому народу» всё равно, как он будет выбирать и, зачастую, то, кого он будет выбирать; главное, чтобы страна двигалась, т.е. люди чувствовали, в первую очередь, социально-экономическое развитие. Многое из того, что делается в стране – это не инициатива «общества», а взгляды элит, которые убеждают это же общество в «полезности» своих взглядов. Так что, зачастую грузинское общество просто не при чём.

Запад призывает

В новейшей историографии Грузии есть хороший пример того, как призыв Западных институтов к конкретной реформе в конечном счёте привел не к прорыву, а к ещё большей неразберихе. Дело касается рекомендации т.н. Венецианской комиссии, которая посоветовала в рамках судебной реформы внести практику назначение судей на бессрочный срок для формирования независимой судебной системы в целом. Сама идея пожизненного назначения заслуженных лиц этого института на основе чётких и прозрачных критериев понятна и приемлема, однако, ни грузинская политическая элита, ни представители местного гражданского общества не задумались о том, возможно ли этого добиться в местных реалиях. Грузинские элиты, обычно непривыкшие здраво критиковать советы стратегических партнёров, основываясь на лучшем понимании процессов в стране, просто подхватили мысль и решили её реализовать. Сейчас в кулуарах уже идут активные разговоры о том, что изначально же инициатива была нереализуемой. Причина очень простая – в стране нет соответствующих кадров. За последние несколько декад государство пережило ни одно политическое потрясение, в том числе, и борьбу против коррумпированных режимов Шеварднадзе и Саакашвили, которые активно использовали суды в своих меркантильных целях. Следовательно, в этой системе просто нет достаточно опытных, заслуженных и видных представителей, которые не были бы причастный к скандальным и, по мнению многих, противозаконным делам, а те, что присутствуют, просто-напросто не соответствуют высоким требованиям.

Схожая ситуация может произойти и с идеей пропорциональной избирательной системы. Многие представители Западных институтов видят в этом подходе возможность окончательно разбавить монотонную парламентскую жизнь, в которой обычно участвуют две политические силы, две партии: доминирующее большинство и пытающаяся спасти страну от «тирании» меньшинство. Вводя пропорциональную систему, доброжелатели Грузии надеются подтолкнуть политических игроков к формированию культуры коалиционных правительств. Однако это может наоборот привести к постоянному политическому кризису и парализовать страну на многие годы; практически перевести её в режим постоянной предвыборной гонки и, соответственно, нескончаемых выборов. Причина заключается в очень низкой политической культуре не только среди нынешней позиции, но и, наверное, больше непосредственно в оппозиции. Вся политическая конъектура сведена к простой формуле – кто не с нами, тот наш враг; более того, политическая оппозиция, которая всех «несогласных» причисляет к стану агентов Кремля, играет в т.н. «нулевую игру» против правительства. Непонятно, как люди, которые друг друга рассматривают в роли предателей и врагов нации, смогут на постоянной основе выстраивать отношения и государственные институты?! Основываясь на опыте прошлых лет, можно с уверенностью заявить, что, как минимум, этого будет невозможно добиться ближайшие годы, а может быть и десятилетия. Следовательно, было бы неплохо, если люди, продвигающие эту инициативу, призадумались бы о возможных «побочных эффектах»; может быть, даже предложить более «практическую» или «доработанную» инициативу, которая соответствовала бы местным реалиям.

Подытоживая, очередной «бархатной революции» не стоит ожидать. Общество устало и не желает, а государство готово во всеоружии защищать конституционный порядок, установленный Михаилом Саакашвили. Перефразируя знаменитое высказывание, «верхи могут, а низы особо и не хотят». Эпоха революций, по крайне мере в ближайшее время, окончена. Что же касается пропорциональной системы, хотелось бы чтобы местные политические игроки и, желательно, независимые представители гражданского общества хорошо задумались о возможных последствиях. Историческая практика существует и как бы не оказалось, что страна сменила «двухпартийное болото» на «многопартийный дурдом».

Статья была опубликована на портале РСМД.

Tagged : / / / / / / / / / / /

Russia as a Factor of Internal Politics of Georgia


Россия как Фактор Внутренней Политики Грузии.

Abstract

Russian-Georgian relations are in stagnation and all attempts to “reset” them have failed till nowadays. But this reality was not always in place and in the beginning of 2000s both countries hoped for better collaborative future; moreover, there was mutually shared political will. Nowadays we may already openly argue that the states were actually unable to build interstate relations with respect to national interests. Georgia was desperately distancing itself from everything linked with Soviet and, in general, from the so-called “Russian world” while trying to integrate into the Western institutions. As for the Kremlin, it was going into opposite direction opting for national self-determination and planning to come back to global political arena as a counterweight to the West. These fundamental differences in the area of the nation-building and, of course, mercantile political interests of local political elites have led to dramatic escalation and the war. Unsatisfied with the failed “reset” policy and being afraid to lose political power, president of Georgia M. Saakashvili initiated process of “securitisation” of Russia. He and his political allies transformed Moscow from objective threat to the state’s national security and territorial integrity into a political construction, popular political method of dealing with opponents. Nowadays, “Russia” is used as the most popular and effective mechanism of political confrontation for power while concepts of the “fifth column” and the so-called “pro-Russian forces” are used by almost everyone in order to discredit adversaries and, in general, handle with dissenters.

Абстракт

Российско-грузинские отношения находятся в стадии стагнации; все попытки их «перезагрузить» до сих пор проваливались. Однако так было не всегда. В начале 2000-х гг. в Тбилиси и в Москве надеялись на лучшее совместное будущее. Более того, обе стороны демонстрировали политическую волю к улучшению отношений. Сегодня же можно открыто заявить о том, что оба государства не в состоянии наладить отношения с учетом своих национальных интересов. Грузия надеялась максимально дистанцироваться от всего «советского» и интегрироваться в западные институты. Россия, наоборот, встала на путь национального самопознания и планирует вернуться на глобальную политическую арену в качестве противовеса Западу. Фундаментальные расхождения в мировоззрении и меркантильные интересы политических элит привели к быстрой эскалации и войне. Недовольный провалившейся «перезагрузкой» и угрозой потери власти, президент Грузии М. Саакашвили инициировал процесс секьюритизации России; он и его политические сторонники превратили Москву из объективной угрозы национальной безопасности и территориальной целостности страны в политическую конструкцию, политический метод борьбы с оппонентами. Сегодня «фактор России» является самым популярным и действенным механизмом грузинской политической борьбы за власть, а концепции «пятой колонны» и «пророссийских сил» используются повсеместно для дискредитации противников и всех несогласных.

Keywords: securitization, Russia, Georgia, Rose Revolution, Georgian-Russian relations, the reset policy, state-building, nation-building.

Ключевые слова: секьюритизация, Россия, Грузия, Революция Роз, Российско-Грузинские отношения, политика перезагрузки, выстраивание идентичности, формирование государства.

Titile: Russia as a Factor of Internal Politics of Georgia
Author: Archil Sikharulidze
Type: VAK (RU)
Pages: 135-153
Publisher: Institute of Eastern Studies (RAN)
Journal: Central Eurasia
Year: 2019
Place: Moscow, Russian Federation
ISSN: 2618-7051

Citation: Sikharulidze, A., 2019. Russia as a Factor of Internal Politics of Georgia, Journal of Central Eurasia, Institute of Eastern Studies (RAN), 1 (3), Moscow, pp. 135-153 (Сихарулидзе, А., 2019. Россия как Фактор Внутренней Политики Грузии, Журнал “Центральная Евразия”, Институт Востоковедения РАН, 1 (3), Москва, стр. 135-153).

DOWNLOAD

Tagged : / / / / / / /

Georgia on the Crossroad: Back to the Past?


Грузия на перекрёстке: назад в прошлое?

28 октября 2018 г. в Грузии прошли последние прямые выборы на должность президента страны. Законодательные изменения, внесённые правящим конституционным большинством — Грузинской мечтой — в 2017 г., увеличили срок президентства на шесть лет и упразднили прямые президентские выборы с 2024 г. Несмотря на то, что страна уже полностью перешла на парламентскую модель правления, многим эта должность кажется очень важной с точки зрения последующей политической борьбы.

Абсолютным сюрпризом стал практически провал независимого кандидата Саломе Зурабишвили, поддерживаемого правящей партией (Грузинской мечтой) и её лидером — грузинским бизнесменом-миллиардером Бидзиной Иванишвили. С. Зурабишвили не только не смогла выиграть в первом туре, на что многие в её штабе надеялись, но и опередила своего оппонента Григола Вашадзе от Единого Национального Движения (ЕДН) чуть меньше, чем на один процент — 38,64% против 37,74%. Это исторический прецедент для Грузии — за всю историю ее независимости судьба выборов всегда решалась уже в первом туре.

Многие аналитики в Грузии и за её пределами предполагают, что это очередной признак удачного перехода страны на т.н. демократические рельсы. Конечно, нынешние президентские выборы укладываются в рамки базовых идеологических постулатов демократии, что не может не радовать тех, кто уделяет этим вопросам особое внимание. Однако история знает не один пример того, как свободные и конкурентоспособные выборы могли или же привели не к развитию демократических процессов, а к их регрессу, общественному расколу. Грузинский случай может оказаться одним их таких прецедентов. Более того, в сложившейся в стране парадоксальной ситуации можно легко узреть своеобразное сходство с президентскими выборами в России в 1996 г.

Что пошло не так?

Безусловно, прямое сравнение между первыми годами правления Бориса Ельцина и Грузинской мечты невозможно по многим причинам. Но всё же главным промахом обоих являлась вера в то, что их роль в освобождении государств, с одной стороны, от коммунистического строя, а с другой стороны — как минимум, от полуавторитарного полицейского режима сослужат им большую и долгую службу. Однако избиратели склонны к частым проявлениям политического склероза, и то, против чего они роптали и от чего страдали многие годы, может оказаться тем, за что они вновь проголосуют, столкнувшись с раннее неизвестным вызовом. И в постсоветской России, и в постреволюционной Грузии этим вызовом являлась сама демократия и сопровождавшая ее неограниченная свобода слова. Сегодня в Грузии больше конструктивной и позитивной демократии, чем когда-либо. В стране, как и в России ранних 1990-х гг., каждый может высказать практически любую точку зрения в любое время и в любом месте, не опасаясь наказания. Перефразируя слова известного грузинского общественного и политического деятеля Алеко Элисашвили — встав в оппозицию правительству и самому могущественному человеку в государстве, вы отныне не боитесь, что, выйдя на улицу, вы можете быть избиты «неизвестными»; такие инциденты не были редкостью в последние годы правления Михаила Саакашвили и ЕНД. Свобода слова привела к тому, что всё скрытое от глаз и ушей грузинских избирателей сейчас является темой ярых дебатов и предметом ссор. Немудрено, что многие люди, привыкшие к тому, что советские теле- и радиопередачи долгие годы говорили об успехах коммунистического строя и неувядающем благополучии государства, а в годы правления М. Саакашвили — о грандиозных прорывах в строительстве демократии и скором вступлении страны в НАТО, засомневались в том, что они живут в лучших государстве и политическом строе. И несмотря на тот факт, что статистика и стратегические партнёры страны указывают на то, что грузинское общество сейчас живёт лучше, неспособность донести это до обычного избирателя и чрезмерная самоуверенность привели к поражению правящей партии. Прежние заслуги, какими бы выдающимися они ни были, не могут непрерывно гарантировать благосклонность непостоянного избирателя. И пока политическая оппозиция в лице Григола Вашадзе и поддерживающей его партии ЕНД активно продвигали идею «сгнившей» Грузии, Грузинская мечта занималась напоминанием предшественникам об их грехах. Это, наверное, и стало ее главной ошибкой.

Конечно, не обошлось здесь и без субъективных причин. Правящая элита так и не смогла перешагнуть через себя и завершить процесс формирования одного из самых важных институтов демократии — системы правосудия. Грузинская власть всегда использовала прокуратуру и суды для борьбы с нежелательными для неё элементами. И хотя в эпоху Э. Шеварднадзе страна находилась в состоянии хаоса, такого сконцентрированного, осмысленного и систематического давления и управления институтом правосудия, как во время правления М. Саакашвили, не было. Следовательно, для грузинского общества эта реформа является очень чувствительной, она также кажется возможностью наконец-то защититься от нескончаемого, по ощущениям населения страны, государственного произвола. Но похоже, что правительство пока не готово окончательно распрощаться с привилегией влиять на систему правосудия. Опираясь на статистику, можно сделать вывод, что сегодня ситуация намного лучше, чем в постреволюционный период; однако это не то, чего грузинский избиратель ожидает от новой власти. Следует также задаться вопросом, а готово ли грузинское общество смириться с решением независимой судебной системы? Исходя из того, что большая часть общества склонна признавать лучшим судом тот, что принял «приемлемое» для неё решение, есть серьёзные причины полагать, что к таким переменам оно не готово. Так, отказ государства от влияния на процесс правосудия — это лишь начало длинного пути; но этот «отказ» должен иметь место. Нельзя обойти стороной и «многострадальную» реформу системы образования, которая на протяжении многих десятилетий подвергается постоянным экспериментам, не приводящим к каким-либо прорывам. Грузинская молодёжь продолжает получать сравнительно низкий уровень образования, особенно это касается детей дошкольного и школьного возрастов. Лишь за время правления Грузинской мечты министерство образования страны сменило нескольких первых лиц, а доктрина реформы менялась много раз. И, конечно, правящая партия не смогла найти формулу, которая дала бы стране толчок для выхода из очень затяжного социально-экономического кризиса. Несмотря на медленное, но стабильное развитие, Грузия по-прежнему остаётся государством т.н. третьего мира, где бедность, безработица и другие социально-экономические проблемы стоят очень остро. В одном из своих последних интервью Бидзина Иванишвили был практически вынужден признать, что сложившаяся в стране экономическая модель не может больше гарантировать демократическое развитие государства; более того, именно эта модель и не позволяет Грузии сделать очередной шаг в сторону желанной интеграции в ЕС. Несомненно, эта система выстраивалась ещё с момента развала Советского Союза, и винить в её формировании нынешнюю власть неразумно. Но грузинское общество всё равно ждёт от правительства соответствующих шагов, которые, как многим кажется, оно не может, не хочет или просто не знает, как сделать.

Складывается впечатление, что в правящей политической группе нет ответов на многие важные как для общества, так и для неё самой вызовы. Наглядным примером является частный оппозиционный телеканал Рустави 2, который в своё время сыграл ключевую роль в свержении Эдуарда Шеварднадзе и приходу к власти Михаила Саакашвили. Этот канал, который открыто поддерживает постреволюционное правительство и позиционирует себя как самый прозападно и антироссийский настроенный, прикладывает максимальные усилия для возвращения прежней власти. Более того, методы борьбы разнятся от конструктивной критики до абсолютной лжи. Самой запоминающейся дезинформацией в день выборов было заявление о том, что в Женеве избирательный участок был закрыт на два часа раньше. Позже выяснилось, что в этом городе граждане Грузии и вовсе не могли принять участия в голосовании из-за отсутствия избирательного участка в принципе. Грузинская мечта, осознавая важность медиа пространства, не предприняла никаких шагов, чтобы поспособствовать быстрому доступу к объективной информации не только граждан, проживающих на территории непосредственно Грузии, но и за ее пределами. В результате, оппозиция, поддерживаемая таким сильным информационным рупором, сплотила и/или враждебно настроила многих избирателей; она смогла сформировать выгодное для неё информационное поле. То есть правящая элита проиграла информационную войну.

Почему назад в прошлое?

Победа оппозиции и в частности Григола Вашадзе — это не шаг в лучшее будущее, а, скорее всего, шаг в прошлое. Это обусловлено в первую очередь тем, что эта самая оппозиция из себя представляет. Григол Вашадзе — бывший министр иностранных дел Грузии (2004–2008 гг.), который до последнего дня служил правительству Михаила Саакашвили, режиму, добившемуся феноменальных результатов в борьбе против института воров в законе, мелкой и средней коррупции и других антигосударственных проявлений. Более того, постреволюционные силы смогли навести порядок в стране, и Грузия наконец-то состоялась как полноценное государство. Однако такое быстрое переформатирование имело свою цену — значительное ограничение демократических институтов, прав и свобод человека, свободы медиа, отсутствие прозрачности, превышение полномочий, насилие со стороны разных силовых ведомств, давление на прокуратуру и судебную систему. Анализируя весь период правления М. Саакашвили, можно констатировать, что быстрая модернизация и стабилизация страны достигались за счёт поэтапного наступления на демократические институты. Также никакого диалога не было между позицией и оппозицией — правительство Саакашвили монополизировало т.н. прозападную повестку и подавляла всех несогласных. Самым актуальным из них, сыгравшим и сейчас важную роль, оказался метод использования т.н. пророссийской угрозы. Обвинять политических оппонентов в шпионаже против государства в пользу Москвы стало неотъемлемой частью грузинской политической жизни наравне с очень агрессивной антироссийской риторикой в целом. Здесь же следует отметить, что последней каплей в чаше терпения стали попавшие в СМИ видео со скрытых камер. Грузинская общественность узнала, что правительство систематически собирало компромат на своих же представителей, членов оппозиции и т.д. Более того, факты пыток и сексуального насилия в тюрьмах и в других местах временного задержания не были редкостью. Проблемой Г. Вашадзе является то, что этот политический деятель и его команда в лице ЕНД не только не признали свою вину в содеянном, но и вовсе её отрицают; а иногда даже утверждают, что эти действия были логичны и необходимы. В тоже время Г. Вашадзе открыто заявляет, что помилует всех представителей бывшей власти, арестованных и осуждённых за многочисленные уголовные правонарушения; более того, помилует Михаила Саакашвили и поспособствует его возвращению в политику. И, конечно, он не собирается бороться с той антироссийской паранойей и шпиономанией, которая захлестнула страну — наоборот, он активно её использовал в своей предвыборной кампании. В этом смысле Грузия — уникальная страна. Лишь здесь Григол Вашадзе — бывший сотрудник министерства иностранных дел СССР, гражданин Российской Федерации (оставался им, находясь на посту министра во время грузино-российской войны), открыто заявлявший о своей принадлежности к «русскому миру» и к русской культуре, пользовавшийся услугами российских политтехнологов на президентских выборах 2018 г. — может также открыто и яростно обвинять других людей в тесных и сомнительных связах с Россией. По сути, Г. Вашадзе предлагает повернуть время вспять и вернуть момент, когда у власти были постреволюционные силы. Здесь нельзя не провести параллели с коммунистической партией РФ во время президентских выборов 1996 г. Безусловно, правительству Саакашвили очень далеко до её преступлений, однако в обоих случаях отчётливо видны две тенденции — отрицание проступков и/или же их частичное одобрение и неспособность предложить что-нибудь новое. И в обоих случаях очень сомнительно, что такие силы смогут поспособствовать развитию государства, особенно если речь идёт о построении не просто модернизированного, а демократического общества.

Сходство между президентскими выборами 1996 г. в России и прошедшими недавно в Грузии прослеживается и в подходе к политическому протесту. Более половины избирателей и не явились на избирательные участки. Многие аналитики утверждают, что это был своего рода протест против действующей власти, а если быть точнее — против некоторых аспектов её политической деятельности. Безусловно, избиратель имеет на это право, однако демарш должен быть логичным и последовательным, а таковым он на сегодняшний момент не является. Не идя на выборы или голосуя за Григола Вашадзе (т.е. за бывшую власть), часть грузинского общества проявляет инфантильность, как в своё время поступил и российский избиратель. Вместо того чтобы поддержать третью, альтернативную силу (в случае с Грузией таким кандидатом, очевидно, являлся Давид Усупашвили) и подтолкнуть политическую культуру страны к большему разнообразию и дальнейшему развитию, избиратель делает выбор в пользу хорошо известного старого. То есть российский избиратель голосовал за коммунистов, а грузинский — за ЕНД. Такой вариант развития событий оказался бы приемлемым, если бы эти силы представляли собой «наименьшее зло», но это не так. По сути, существующий протест не только бьёт по позициям власти, но в первую очередь по самой грузинской демократии и развитию демократических институтов. Это наглядный пример того, что форма и цель протеста важны; протест должен быть осмысленным, а не опирающимся на эмоциональную составляющую, когда избиратель хочет наказать правящую элиту, не думая о последствиях. Так, становится очевидным, что невозможность грузинского общества проявлять признаки «утончённого» протеста приводит к отсутствию реального выбора между настоящим и будущим; вместо этого он голосует за хорошо знакомое прошлое или же уже надоевшее настоящее. Результаты президентских выборов в Грузии — это сигнал Грузинской мечте о том, что освобождение страны от полуавторитарного режима Саакашвили не может служить постоянным предлогом для побед на выборах. Грузинское общество только-только начало чувствовать все плюсы и минусы демократии и многим может показаться, что проблем в стране стало больше. Более того, люди могут захотеть обратно в тот менее демократический, но более стабильный мир. Правящая элита страны должна донести до избирателей идею о том, что Грузия медленно, но верно идёт по пути демократизации и развития, что она никогда не была такой преуспевающей, как сегодня. Но для этого нужно проводить правильную информационную политику, продолжать преобразования и наконец-то проявить политическую волю для завершения некоторых жизненно важных реформ. В свою очередь грузинский избиратель должен наконец-то избавиться от инфантильности и начать использовать критическое мышление. Лишь в этом случае протест будет осознанным и способным привести к формированию демократического политического фона в стране, созданию политических альтернатив, реального политического выбора в целом. В противном случае страна будет идти по кругу, в котором выбор будет стоять между «злом» и «наименьшим злом»; демарш общества будет эмоциональным, а не разумным. Грузинская мечта же, несмотря на все заслуги, войдёт в историю как сила, растерявшая поддержку и актуализировавшая те политические силы страны, которые, по идее, должны были оставаться на задворках политической жизни Грузии.

Статья была опубликована на портале РСМД.

Tagged : / / / / / / / / /

Pre-elections Campaign in Georgia


Предвыборная кампания в Грузии

28 октября 2018 г. состоятся последние прямые выборы президента Грузии. Конституционное нововведение, инициированное в 2017 г. правящей партией «Грузинская мечта», приведёт к тому, что в дальнейшем президент будет избираться не путём прямого голосования граждан Грузии, а представителями парламента. А поскольку в стране сформировалась культура тотального конституционного доминирования той или иной политической силы в парламенте, то для оппозиции нынешние выборы могут быть последней реальной возможностью побороться за перераспределение сил в политической иерархии государства.

Однако эта борьба превратилась из предвыборной гонки в череду обоюдных оскорблений, попыток дискредитации и маргинализации. Кандидаты на пост президента заняты разбрасыванием обещаний, которые они просто не смогут притворить в жизнь, и/или усилением шпиономании в грузинском обществе. Впервые за многие годы центральной темой предвыборной кампании стал не бушующий социально-экономический и политический кризис, а то, какой из кандидатов на какую разведывательную организацию Российской Федерации работает, кто является прямым ставленником Кремля и в случае прихода к власти планирует демонтировать грузинскую государственность и «подарить» Москве Абхазию и Цхинвальский регион. Такое развитие событий может оказаться для многих неожиданностью, однако этот нарратив о тайных и неизведанных угрозах со стороны России и т.н. «пятой колонне» в политическом истеблишменте Грузии является частью процесса секьюритизации, который начался ещё в эпоху правления Михаила Саакашвили и постреволюционного правительства. Россия должна была предстать не только объективной угрозой, но также и субъективной; т.е. инструментом, которым можно было бы воспользоваться для политической борьбы.

Секьюритизация России в Грузии

Теория секьюритизации утверждает, что те или иные заинтересованные группы склонны к использованию болезненных для общества тем для достижения определённых целей. В частности политический истеблишмент может преувеличивать или же и вовсе создавать несуществующие опасности для консолидации общества вокруг действующей власти, дискредитации политических оппонентов или других целей. Вряд ли в грузинском обществе есть люди, которые отрицали бы факт фундаментальных противоречий, которые существуют на государственном уровне между Тбилиси и Москвой. Так, в Грузии сложился консенсус о том, что Россия представляет объективную угрозу государственной целостности страны. Однако в тоже время есть чёткое осознание и того, что северный сосед уже давно стал неотъемлемой частью внутриполитической культуры Грузии. И на этом уровне политические силы страны используют Кремль в качестве «пугала» и Дамоклова меча. Этот процесс секьюритизации можно условно поделить на две волны.

Первая волна: от «перезагрузки» до «перегрузки»

После мирной смены режима и отлучения от власти Эдуарда Шеварднадзе, т.н. «революции роз», новое трио про-западно настроенных политиков в лице Зураба Жвании, Михаила Саакашвили и Нино Бурджанадзе обещали стратегическим партнёрам, что поставят Грузию на путь строительства и демократизации. В рамках этого процесса президент Михаил Саакашвили инициировал целый виток реформ на основе т.н. «нулевой толерантности», а также намеревался «перезагрузить» отношения с Россией. М. Саакашвили надеялся, что поддержка западных партнёров поможет ему быстро переформатировать страну, а налаживание отношений с Москвой решит вопрос сепаратистских регионов. Поначалу всё шло по плану — политика «нулевой толерантности», которая подразумевала всестороннюю борьбу с институтом воров в законе, коррупцией и другими проявлениями антигосударственного поведения, давала плоды. Первый официальный зарубежный визит лидера страны состоялся именно в Москву, где были достигнуты определённые договорённости. Однако вскоре стало очевидно, что спешка постреволюционного правительства и его лидера приводила к серьёзным последствиям.

Для многих граждан Грузии оказались неприемлемыми методы ведения политики «нулевой толерантности». Зачастую правительство пользовалось своей монополией на власть для получения нужного результата и не обращало внимания на участившиеся случаи превышения полномочий, насилия со стороны силовых ведомств и проявления т.н. элитарной коррупции. В обществе зрело недовольство грубой политикой элит, которые стали всё реже обращать внимание на такие фундаментальные институты демократического общества как права человека, право на справедливый суд и т.д.

Спешка, которая имела место во внутренней политике, проявилась и на внешнеполитическом фронте. Желание как можно быстрее решить вопрос хотя бы одного сепаратистского региона путём налаживания отношений с Москвой росло, а Кремль предлагал неприемлемо медленный для постреволюционного правительства процесс реинтеграции. Своеобразный «блицкриг» в Аджарском регионе, который состоялся при содействии министра иностранных дел РФ Сергея Иванова, вдохновил некоторых приверженцев «быстрого решения» проверить на прочность ситуацию в Цхинвальском регионе. И уже в августе 2004 г. между представителями грузинских вооружённых сил и т.н. ополчения произошло столкновение, страна оказалась на грани возобновления войны. Её сумели предотвратить благодаря личному вмешательству премьер-министра Грузии Зураба Жвания, но урон грузино-российским отношениям уже был нанесён. Москва больше не рассматривала М. Саакашвили и его правительство как надёжного партнёра, а вскоре скончался и З. Жвания. Вся власть полностью перешла к президенту Грузии и его сподвижникам. Политика «перезагрузки» перешла на этап «перегрузки».

В начале ноября 2007 г. страна оказалась в тяжёлом политическом кризисе, начались массовые акции протеста против постреволюционного правительства с требованием восстановить справедливость, побороть превышение полномочий государственных органов (особенно МВД и других силовых структур) и элитарную коррупцию. Попытка «перезагрузки» российско-грузинских отношений по объективным и субъективным причинам провалилась, и правительство М. Саакашвили оказалось под сильным давлением. Именно в этот момент, когда правящая элита осознала, что находится на грани возможной потери власти, и было решено начать осуществлять чётко спланированный план по секьюритизации России. В частности во внутриполитический нарратив были введены понятия пророссийских сил и т.н. «пятой колонны». Митингующие перед парламентом страны были разбиты, избиты и отравлены слезоточивым газом, а единственный оппозиционный телеканал «Имеди» взят штурмом и закрыт (позже переформатирован). Вскоре на главном государственном канале вышел первый за историю государства структурированный пропагандистский фильм («От Ноября к Ноябрю»), в котором главным респондентом стал заместитель генерального прокурора страны Ника Гварамия. Он пошагово выстроил схему, согласно которой вся элита грузинской оппозиции была связана с ГРУ и управлялась непосредственно из Кремля, а целью массовых митингов была заявлена попытка ликвидации М. Саакашвили и смещения прозападного правительства. Таким образом, разгон демонстраций и закрытие телеканала, что было оценено Народным Защитником Созаром Субари как полный беспредел и тотальный отказ от прав и свобод человека, было легитимировано правительством острой надобностью защитить демократические ценности и про-западный курс.

Процесс секьюритизации России продолжался и в последующие годы; наилучшими примерами служат т.н. «моделированная хроника» и, конечно, целенаправленная политика по дискредитации Бидзины Иванишвили и его политической силы Коалиции Грузинской мечты как прямых ставленников Кремля. Именно распространением этого нарратива и были заняты представители высшего эшелона власти в Грузии, пытаясь подорвать доверие среди стратегических партнёров страны на Западе и убедить их, что это т.н. «пятая колонна», которая, придя к власти, повернулась бы к ним спиной. Однако правящая элита не смогла в этом убедить ни Запад, ни избирателей.

Вторая волна: КГБ всемогущий

После провала постреволюционного правительства М. Саакашвили на парламентских (2012 г.) и президентских (2013 г.) выборах новая политическая сила в лице Коалиции Грузинской мечты и её лидера — грузинского олигарха Бидзины Иванишвили — планировали сформировать обновлённый подход к России (своеобразная «Перезагрузка-2»). Однако к этому моменту в стране уже была сконструирована чёткая политическая конъюнктура, которая активно использовала Москву как эффективный политический инструмент во внутриполитической борьбе, дискредитации разных политических групп перед избирателями и, конечно же, в глазах американских и европейских партнёров. И хотя на западе обвинениям представителей уже бывшего правительства верили всё меньше и меньше, этот «товар» был по-прежнему популярен на внутреннем рынке.

Грузинская мечта пыталась «демонтировать» Россию как субъективную опасность и оставить те объективные угрозы, которые она представляла государственной безопасности и целостности Грузии. Однако постреволюционные силы в лице Единого Национального Движения (ЕНД) и его лидера Михаила Саакашвили продолжали нарратив о связях новой власти с Кремлём и лично В. Путиным. Как и в случае с первой попыткой пересмотра российско-грузинских отношений, новая политика «Перезагрузки-2», с точки зрения многих избирателей, не приносила успехов и стала всё чаще рассматриваться в роли очередного провала. Причиной тому стали завышенные ожидания и нехватка осознания сложившейся сложнейшей ситуации. Конечно, свою лепту внесли и люди приверженные взглядам М. Саакашвили, которые пропагандировали бессмысленность и/или безуспешность и неэффективность прямого диалога. Сложилось впечатление, что целью нового подхода, как и раннее, в первую очередь было разрешение конфликтов в Абхазии и в Цхинвальском регионе. Это было явным заблуждением, и новая политическая элита не утруждалась попытками развеять этот миф.

На фоне очередного, как многие подумали, провала в отношениях между Тбилиси и Москвой, Грузинская мечта допустила ряд грубых политических ошибок (особенно по части реформ) и, как раннее её предшественник, оказалась под политическим давлением. Стагнация в политическом, экономическом и социальном измерениях была на лицо ещё в период правления М. Саакашвили, также как и невозможность решения вопроса конфликтных регионов, отношений с Россией и членства в НАТО. Грузинский избиратель надеялся на новые революционные прорывы по этим болезненным направлениям, однако они так и не последовали или же имели более медленный, эволюционный характер. Ввиду выше перечисленного, Грузинская мечта дрогнула и ввязалась в то, что сегодня можно назвать нескончаемой секьюритизацией России.

Одним из первых официальных лиц из новоизбранного политического истеблишмента, которые активно «угрожали» миру появлением пророссийских сил в парламенте Грузии, стала министр безопасности Тина Хидашели. Она призвала членов НАТО дать стране долгожданный план по вступлению, т.к. в ином случае в государстве могли появиться пророссийские группы, которые смогли бы проникнуть в законодательный орган. Это парадокс, поскольку именно Т. Хидашели и её коллеги и были обвинены в работе на ГРУ в пропагандистском фильме 2007 г. С этого момента и представители Грузинской мечты не страшились использовать уже затёртые до дыр термины для достижения своих политических целей. Во внутриполитической культуре Грузии стали нормой обоюдные обвинения в пособничестве Москве и в других связях с врагом. Хорошим примером второй волны секьюритизации, где чуть ли не все были сотрудниками КГБ и тайно сотрудничали с Северным соседом, может служить ежегодная парламентская ассамблея ОБСЕ в Тбилиси в 2016 г., на которой должны были избрать нового президента. Одним из кандидатов был Гиги Церетели от ЕНД, против которого яростно выступали представители новой власти. В конце концов, дебаты были уже не о профессиональных качествах и успехах Г. Церетели, а о том, кто и как с грузинской стороны тайно сотрудничал с российской делегацией на саммите, предав тем самым родину. Конечно, здесь же нельзя не упомянуть и новую мирную инициативу уже бывшего премьер-министра Георгия Квирикашвили по налаживанию отношений с сепаратистскими регионами «Шаг к успешному будущему». Практически без анализа она была прозвана предательской и пророссийской со стороны ЕНД, и лишь внезапно очень позитивные отзывы со стороны западных коллег спасли страну от очередного витка охоты на ведьм.

Сегодня мы стали очевидцами апофеоза второй волны секьюритизации, когда кандидаты на пост президента страны заняты не осмыслением возможных путей выхода из сложившегося социально-экономического и политического кризиса, а дракой без правил. И в этой драке российская угроза — это единственное, что абсолютное большинство грузинских не только политиков, но и публичных лиц и государственных деятелей могут предложить избирателю.

В грузинском обществе существует консолидированное мнение о том, что российская внешняя политика представляет угрозу территориальной целостности и государственной безопасности страны; т.е. от Кремля исходит объективная угроза. Однако также существует чёткое осознание того, что российская сторона является широко используемым политическим методом, который служит оружием для дискредитации, маргинализации и очернения оппонентов. Этот феномен в теории политических наук называется секьюритизацией.

В Грузии прошли две волны секьюритизации. Первая волна была инициирована постреволюционным правительством как ответ на провалившуюся попытку «перезагрузки» российско-грузинских отношений и критику политики «нулевой толерантности». Правительство М. Саакашвили проводило активную кампанию по обвинению политических и других оппонентов для их стигматизации, а позже — подавления под предлогом государственной безопасности и защиты демократического курса. Этот же метод был использован в ходе парламентских (2012 г.) и президентских (2013 г.) выборов, однако убедить в тайном заговоре оппозиции с Кремлём западных партнёров и избирателей не удалось; правящая элита сменилась.

К моменту прихода власти Коалиции Грузинской мечты и её лидера Бидзины Иванишвили в стране сложилась чёткая политическая конъюнктура, в которой Москва выступала в роли «пугала» и Дамоклова меча. Новая власть пыталась «демонтировать» этот образ, но не смогла из-за сопротивления со стороны приверженцев политики М. Саакашвили. Также опять сказались внутриполитические неудачи и, как многие думали, очередной провал пересмотра отношений с северным соседом. Вскоре, позиция и оппозиция вступили в бесконечный процесс секьюритизации; обоюдные обвинения в предательстве и пособничестве Кремлю стали нормальным явлением.

Сегодняшняя предвыборная кампания является апофеозом второй волны секьюритизации, когда все важные политические, экономические и социальные темы ушли на второй план, а «тёмные» планы Москвы стали занимать умы практически всего политического и публичного истеблишмента.

Как показывает история, тенденция к секьюритизации России началась с попытки постреволюционного правительства найти «козла отпущения». И чем больше ошибок допускает правительство, и в чем более глубокий кризис скатывается страна, тем активнее идёт процесс секьюритизации. Всё это указывает на банальную неготовность правящей элиты признать ошибки и взять за них ответственность, а с другой стороны, на то, что и оппозиция не в силах предложить что-либо осмысленное и ориентированное на разрешение кризиса. Пока грузинские элиты не смогут освободиться от попыток переложить вину на кого-то другого, страна будет оставаться в кризисе.

Статья была опубликована на портале РСМД.

Tagged : / / / / / / / / / /

Russian Public Diplomacy in Georgia: Tendencies, Challenges and the Future


Российская публичная дипломатия в Грузии: тенденции, вызовы и будущее

Российско-грузинские отношения переживают не лучшие времена. Кардинально отличающийся политический курс стран привёл к пятидневной войне, которая окончательно оборвала межгосударственные каналы связи. На фоне отсутствия дипломатических отношений российская сторона активно продвигает идею публичной дипломатии. За годы работы сформировались разные научные, экспертные и молодёжные платформы сотрудничества. Существующий на сегодняшний день опыт указывает на целый ряд тенденций и вызовов в этой сфере.

В рамках статьи автор указывает на две основные тенденций российской публичной дипломатии: акцент на прошлом и вовлеченность узкого и очень специфического круга людей. Из вызовов можно выделить тоже две дилеммы: открытый государственный эгоцентризм и явная политизированность.

Основные тенденции

База российской публичной дипломатии – прошлое. Отправной точкой сотрудничества между Россией и Грузией является опыт сосуществования этих двух государств и народов в одном территориальном и политическом субъекте – в Российской империи и Советском Союзе. По идее этот опыт трансформировался в историческую память и схожий по своим параметрам менталитет. Следовательно, между двумя сторонами должно быть априори взаимопонимание и стремление к нормализации отношений. Однако на практике дела обстоят противоположным образом.

В грузинских исторических анналах российско-грузинские отношения носят довольно-таки спорный характер. Более того, зачастую грузинские историки и общественные деятели оценивали политику России по отношению к Южно-Кавказскому соседу как агрессивную, недобрососедскую, подавлявшую основополагающие права грузинского народа на самоопределение, суверенитет и независимость. Исходя из этого, общества двух стран воспринимают и оценивают исторические события по-разному. И если российская сторона с ностальгией оглядывается на период «дружбы народов», то грузинское общество с печалью вспоминает о периоде оккупации родины. Крайне принципиальную позицию занимает по текущему вопросу молодёжь, выросшая на патриотических настроениях и не имеющая какого-либо позитивного исторического опыта сотрудничества между двумя странами. Следовательно, российская публичная дипломатия зачастую натыкается на отсутствие какого-либо взаимопонимания и желания со стороны грузин восстановить добрососедские отношения.

Исторический «столп» российской публичной дипломатии подталкивает её ко второй тенденции – к сотрудничеству с очень узким кругом людей. Многолетний опыт проведения разных мероприятий указывает на то, что российская публичная дипломатия не стала массовой. Политический истеблишмент Грузии и разные прозападные институты позиционируют её как продолжение мягкой силы России. Люди, вовлечённые в работу государственных органов, сторонятся её, а молодёжь относится агрессивно и/или же с непониманием. В результате в мероприятиях представлены только те организации и личности, которые непосредственно занимаются вопросом урегулирования российско-грузинского конфликта. Если учесть тот факт, что тема сама по себе не очень популярная и на сегодняшний момент вопрос интеграции в ЕС и НАТО доминирует, то таких субъектов минимальное количество. Кроме круга экспертов и научных сотрудников в процессы вовлечены и некоторые представители грузинского общества. Это в основном люди, у которых есть историческая память, на которую уповает российская публичная дипломатия, но это уже уходящее поколение.

Основные вызовы

Анализируя причины существующих тенденций, можно прийти к выводу, что российская публичная дипломатия страдает от двух вещей – открытого государственного эгоцентризма и явной политизированности.

Цель публичной дипломатии состоит в популяризации той или иной культуры, народа и государства таким образом, чтобы вторая сторона была готова к такому типу сотрудничества. Это очень тяжело сделать, когда источник влияния опирается в своей работе на собственные предубеждения и восприятие мира. Именно такой государственный эгоцентризм и не позволяет российской стороне осознать всю пагубность опоры на прошлое и историческую память. Ведь, если бы люди, предопределяющие развитие российской публичной дипломатии, проанализировали существующие в Грузии настроения, то пришли бы к логическому выводу, что российско-грузинские отношения лучше строить, опираясь на настоящее и возможное будущее, а не на свою собственную ностальгию. И хотя этот постулат нельзя распространять на все существующие форматы сотрудничества, большинство из них априори основано на стереотипах, сформированных непосредственно в российской среде. Например, предубеждение о стремлении грузинского общества к налаживанию отношений с Россией. Конечно, такое желание существует, но оно опирается не на историческую память и ностальгию по прошлому, а, скорее всего, на довольно-таки логическое понимание необходимости поддержания стабильности в регионе.

Второй вызов – явная политизированность российской публичной дипломатии. Конечно, политика и дипломатия являются неотъемлемой частью публичной дипломатии в целом, но ярко выраженная политическая подоплёка большинства форматов делает процесс налаживания отношений затруднительным. Это чаще всего выражается в попытке российских организаторов вовлечь во все возможные форумы, встречи, собрания, дискуссии и другие мероприятия не только грузинскую сторону, но также и т.н. Южную Осетию и Абхазию в статусе независимых государств. Были случаи, когда грузинской делегации приходилось отказываться от участия в мероприятии из-за подобных условий, поскольку их участие в таком формате будет рассматриваться как номинальное признание статуса сепаратистских территорий. Российская сторона осведомлена об этом, но по-прежнему продолжает следовать сформировавшейся традиции.

Будущее российской публичной дипломатии в Грузии

Российская публичная дипломатия является уже свершившимся фактом в Грузии. На сегодняшний момент есть три возможных сценария развития событий: стабильная стагнация, деградация и расширение.

Можно с уверенностью заявить, что судьбой российской публичной дипломатии станет стабильная стагнация. Российская сторона не готова внести фундаментальные изменения в схему её построения. Следовательно, существующие тенденции, параметры и вызовы сохранятся. Она будет привлекать специфические узкие круги населения, и её влияние на внутригосударственные процессы в Грузии будет минимальным.

Второй возможный сценарий – это деградация публичной дипломатии в целом. Ранее уже говорилось о том, что в публичную дипломатию с грузинской стороны вовлечены люди, непосредственно занимающиеся вопросом российско-грузинского конфликта, и представители той части грузинского общества, которое хранит позитивную историческую память. Существует вероятность, что в случае неизменности российской позиции интерес к диалогу угаснет, и на фоне смены поколений количество людей, заинтересованных в участии в разных мероприятиях, будет медленно сокращаться. В результате российская публичная дипломатия перестанет быть свершившимся фактом в Грузии.

Наименее возможным вариантом будет расширение российской публичной дипломатии на территории Грузии и усиление её влияния на внутригосударственные процессы. Для этого российская сторона должна будет отказаться от государственного эгоцентризма и политизированности её мягкой силы, к чему она сегодня откровенно не готова.

Статья была опубликована на портале РСМД.

Tagged : / / / / /
RussiaUSAGeorgia