Tbilisi Expecting Migrants from Afghanistan: Georgian Experts on Possible Threats


Тбилиси в ожидании беженцев из Афганистана: грузинские эксперты оценили возможные угрозы

Гуманитарная миссия

Другой грузинский эксперт, Арчил Сихарулидзе, настроен более оптимистично и особых угроз от ожидаемого притока афганских мигрантов не видит. Решение Правительства Грузии рассматривает как желание продолжать вносить свой вклад в стратегическое партнерство с США и НАТО.

«Вы знаете, что в свое время Грузия как страна, собирающаяся стать членом Альянса, участвовала в операциях НАТО в Ираке и Афганистане. И думаю, высшее руководство страны именно таким образом решило внести свою лепту в нынешнюю, уже, я бы сказал, гуманитарную миссию. То есть оно хочет на определенное время разместить на территории страны людей, которые были связаны с международными организациями. Это не беженцы в прямом смысле этого слова. Это люди, которые там работали, поэтому решение Правительства Грузии меня не удивило», — отметил эксперт.

Он считает, что зарубежным партнерам особо упрашивать грузинское руководство не пришлось и оно автоматически согласилось с этим предложением, так как видит в нем продолжение сотрудничества с Соединенными Штатами.

Мнение о том, что мигранты из Афганистана могут представлять опасность для Грузии, Сихарулидзе не разделяет и поясняет, что «в отличие от беженцев, которые в массовом порядке покидают страну, бывшие сотрудники международных организаций — это люди, которые уже были отфильтрованы». Поэтому угроза от них, согласно его мнению, минимальная.

Сомневается эксперт и в том, что поток беженцев из Афганистана, останется в стране.

«Насколько мы защищены от поселения нелегальных беженцев? Хочу сказать, что в Грузию пока мигранты ни разу не бежали. Если они и бегут, то бегут в Турцию, Грецию, в страны западного мира, потому что это те страны, куда они хотят убежать, а не в Грузию. Так что с этой точки зрения опасаться наплыва беженцев из Афганистана не стоит», — отметил Сихарулидзе.

Афганские беженцы, добавил он, будут стремится поселиться либо в той цивилизационной среде, к которой они привыкли, в мусульманской, либо в другой цивилизационной среде, в развитых странах. В числе прочих подходящих стран Сихарулидзе выделил Германию, США, Канаду.

Минимальной считает он и угрозу со стороны террористических организаций.

«Я не вижу смысла мстить Грузии, потому что Грузия ничего не решает. И если они, террористы, будут бить, то будут бить по западным странам. На протяжении всех лет, что Грузия участвовала в операции в Афганистане, ни один теракт не был совершен на нашей территории. Потому что все понимают, что Грузия — маленькая страна и она вносила лепту в эти операции лишь ради членства в НАТО», — подчеркнул Сихарулидзе.

США и НАТО покинули территорию Афганистана после полной дестабилизации обстановки в регионе. Участие в миссиях Альянса в Афганистане, а до этого в Ираке, Грузию к членству в НАТО не приблизило. От высшего руководства Альянса официальный Тбилиси долгие годы слышит обещания и призывы к проведению все новых и новых реформ для окончательного приближения к западным стандартам. Но план действий ПДЧ, который дал бы серьезные основания надеяться на вступление в военно-политический блок, по-прежнему маячит на отдаленном горизонте. А перед высшим руководством НАТО по-прежнему стоит фактор России, которую не прельщает перспектива расширения Альянса вблизи собственных границ.

Комментарий был опубликован на платформе Полит Эксперт.

Tagged : / / / / / /

“For Afghan Immigrants Georgia is a Heaven” – Georgian Experts on Events in Afghanistan


«Для афганских беженцев Грузия – это рай» — эксперты о событиях в Афганистане

Беседовала Шорена Папашвили

Вместе с военнослужащими стран-членов НАТО в миротворсческой миссии в Афганистане служили более 11 тысяч грузинских солдат, а это значит, что по численности на душу населения Грузия была самым крупным государством-контрибьютором. За все годы миротворческой миссии в Афганистане погило 32 военнослужащих, еще 435 были ранены.

После того, как американские войска покинули Афганистан и 15 августа радикальная группировка «Талибан» заняла Кабул, война в Афганистане была объявлена законченной. Президент Афганистана покинул страну. Уехать из страны пытаются тысячи афганцев. Лидеры «Талибана» заявляют, что жить в изоляции не собираются и сохранят отношения с другими странами. Что дало Грузии участие в миссии в Афганистане и грозит ли Грузии волна афганских беженцев, об этом с Dalma News беседуют эксперты Арчил Сихарулидзе и Вахтанг Маисая.

— Насколько прогнозируем был приход к власти в Афганистане «Талибана»?

Арчил Сихарулидзе: Афганистан – конец абсолютно всех империй. В том числе, США как современной империи и ведущей силы в мире, которая потерпела поражение в главной цели – превращении Афганистана в демократическое государство. Очень жаль, что США обнадежили очень многих людей, а затем эти надежды не оправдали. В частности, надежду на то, что они внедрят там демократию.

Вахтанг Маисая: Я гораздо раньше сделал прогноз, что «талибы» придут к власти. Это было вполне ожидаемо по определенным объективным и субъективным причинам. В первую очередь, приходу талибов к власти способствовал тот фактор, что военные силы НАТО и США очень быстро покинули территорию Афганистана, особенно стратегические объекты: Баграмскую базу, столицу Кабул и один из крупных городов Мазари-Шариф, что облегчило талибам их захват. Большие проблемы существовали в связи с нынешним президентом Ашрафом Гани. В отличие от своего предшественника он оказался очень большим автократом и самоуверенным лидером. В его правительстве был высок непотизм. Ашраф Гани не был харизматичным лидером. Можно сказать, что он обманул американцев. Как только почувствовал угрозу от «Талибана», вскочил и убежал, фактически предал страну. Не исключаю, что начнется движение сопротивления из Панджшерского ущелья. Правда, сейчас идут переговоры, но не думаю, что они дадут результаты. Как видно, начинаются боевые действия. «Талибы» уже контролируют весь Афганистан, кроме Панджшерского ущелья и нескольких провинций.

— Грузия потеряла десятки военнослужащих, участвовавших в миссии в Афганистане, а что получила взамен?

Арчил Сихарулидзе: Лично я никогда не верил, что целью нашего участия там была демократия. Я считаю, что мы платили своего рода дань за то, чтобы нас приняли в НАТО. Но все закончилось так, что в НАТО нас не приняли, но дань мы заплатили. Сейчас важно, как все это проанализирует Грузия. Если помните, в Афганистане поставили памятник грузинскому воину, интересно, какой будет его судьба? Тогда я раскритиковал этот факт, что ставить памятники на чужой земле не хорошо. Мы должны задать себе вопрос: каким путем мы продолжим вносить свой вклад в НАТО?

Вахтанг Маисая: Я как военный эксперт могу сказать, что участие в миссии в Афганистане дало нам многое. Любая война и военные действия – это хорошая практика и опыт для любых вооруженных сил. Мы получили очень реальный опыт. Также нам была дана возможность вместе с государствами – членами НАТО принимать участие в военных операциях, что является обязательным критерием для вступления Грузии в НАТО. Каждый грузинский военнослужащий – это серьезная потеря для Грузии. Но полученный там опыт пригодится Грузии.

— Что изменится с установлением правления «Талибана» и как это отразится на регионе?

Арчил Сихарулидзе: Разговоры о том, что талибов не сменят, и мы вернемся в 18 век, мне кажутся несколько преувеличенными. Афганистану просто не дадут возможность вернуться в 90-е годы, и этого никто терпеть не будет. Против них обязательно сделают превентивные шаги. Соответственно, мы должны ожидать, что вернутся строгие законы шариата. Что касается непосредственно региона, талибы не имеют претензий на то, чтобы создать основанный на шариате мировой порядок, поэтому, учитывая, что Россия активно ведет переговоры, думаю, что не следует ожидать какого-либо обострения в Центральной Азии. Опять-таки потому, что в «Талибане» прекрасно понимают, что новое движение может в любое время вернуть это движение в ту пустыню, из которой они вернулись. Но это обязательно случится, если «Талибан» позволит террористической организации «Аль-Каида» использовать территорию Афганистана.

Вахтанг Маисая: Элемент нестабильности из Афганистана перейдет в Центральную Азию, а оттуда в регион Каспийского моря. Может возникнуть своего рода треугольник нестабильности, не исключено, что джихадисты начнут перемещение в направлении Сирии.

— Талибы говорят, что желают сотрудничества с другими странами. Насколько они откровенны?

Арчил Сихарулидзе: Сегодня в мире много держав, которые очень строго могут показать «Талибану» желтую карточку и пригрозить пальцем. США также могут в любое время вернуть своих солдат и заявить, что защищают находящееся под угрозой население. И Российская Федерация подтвердила твердую готовность, если понадобится, разбомбить любую страну. А также Китай, который играет большую роль. Не думаю, чтобы в интересы Китая входили бесчинства террористических организаций в Афганистане. Что касается Евросоюза, у него никаких прав в Афганистане нет.

Вахтанг Маисая: Талибы говорят, что проблем с ними не будет, но это не означает, что у них не будет проблем с другими группировками в мире. Может, талибы и не будут изнурять себя борьбой с террористическими группировками. И не будут нести ответственности за другие группировки. У Америки сегодня серьезные внутренние политические проблемы, в том числе пандемия. Выход из Афганистана не был только «прогулкой». Вывод американских войск из Афганистана – серьезный вызов, который говорит о том, что США утратили геополитическое влияние в Южной и Центральной Азии, да и из Кавказского региона, думаю, американцы собираются постепенно уйти. Проблемы у Америки возникли и с Китаем.

— Каких угроз можно ожидать нам от Афганистана?

Арчил Сихарулидзе: Самая большая угроза – это огромный поток беженцев в западный мир, что еще больше изменит демографическую ситуацию и увеличит антимигрантские настроения. Соответственно, изменятся и антилиберальные настроения. Вторая угроза в том, что пока в Афганистане не установят порядок, будут беспорядки, что могут использовать различные террористические организации, чтобы найти какую-то опору. А третья в том, что определенная часть людей, к сожалению, станет жертвами возвращения талибов, потому что эти люди поддерживали США. Это им, вероятно, не простят.

— Потребуют ли от Грузии принять беженцев?

Арчил Сихарулидзе: От Грузии ничего потребовать не смогут. Главная положительная сторона в том, что никто не хочет стать беженцем в Грузии. Здесь беженцы – только грузины. А также, возможно, иранцы и турки, которые бегут из своих государств из-за строгих правил. В остальных случаях эти люди бегут в Узбекистан, а оттуда побегут в Германию, Канаду, США, страны Евросоюза. Если от Грузии потребуют принять кого-то, реакция будет очень тяжелой. Из Афганистана люди бегут не потому, что на них нападают. Это расчет прежде всего на то, что они состояли в прямой связи с США и их привлекут к ответственности. Во-вторых, талибы пришли, и они не хотят жить в такой обстановке. В-третьих, очень много оппортунистов, и они могут попытаться использовать эту ситуацию для изменения своей жизни к лучшему. Миграция не всегда является вынужденной, она порой добровольная, как желание лучшей жизни.

Вахтанг Маисая: Такая опасность действительно существует. Сейчас в Афганистане гуманитарный кризис. Почти исчерпаны запасы продовольствия, стоит серьезная проблема, как накормить население. И президент Турции признает, что обязательно будут беженцы из Афганистана и Турция не сможет их принять. Греция уже построила большую стену для защиты от афганских беженцев. И европейские государства встревожены этим, хотя по требованию Америки будут готовы принять афганских беженцев. А также Россия выразила готовность принять 2000 беженцев. По последним данным, население Афганистана составляет 36 млн человек. Ожидается поток беженцев в двух направлениях. Одни пойдут по Лазуритовому коридору, который охватывает перевозки грузов из Афганистана в Европу. Транзит проходит из Афганистана, через Турцию, затем – Южную Европу и Западную Европу.  Остаться в Грузии гораздо привлекательнее для афганских беженцев. В отличие от сирийцев, которые более или менее привыкли к хорошим условиям жизни. Иракские и сирийские беженцы поедут в Европу, а для афганских беженцев Грузия – это рай.

Комментарий был дан платформе Dalma News.

Tagged : / / / / / / / / / /

Mission Impossible: Georgia in the Middle East


Миссия не выполнена: Грузия на Ближнем Востоке

4 августа 2017 года, в результате нападения смертника на патруль в провинции Кабул погиб один грузинский военнослужащий и трое получили ранения. В доминирующем неолиберальном политическом сказе это явление было оценено, как нужная контрибуция со стороны Тбилиси, с целью обеспечения сохранности демократических ценностей и безопасности государства. Однако, уже далеко не все готовы принять этот приевшийся аргумент. Представители подрастающего политического и академического классов всё больше и больше задаются вопросом о надобности нахождения Грузинского контингента на Ближнем Востоке, если не в целом, то хотя бы в том формате, в котором он сегодня там располагается. Более того, существует мнение, что миссия страны за рубежом потеряла ориентиры, не отражает существующих политических и геополитических реалий, а цели, некогда поставленные перед грузинским контингентом уже неактуальны. Следовательно, государственная политика в этом направлении идёт по инерции, не имея какого-либо осознанного стратегического видения и соответствующих новейшей реальности задач.

НАТО и Грузия: история

Грузия уже давно стучится в дверь НАТО и пытается использовать военный блок для того, чтобы сбалансировать присутствие в регионе Российской Федерации. Основоположником тернистого пути к членству считается второй президент страны, Эдуард Шеварднадзе. Ещё в конце 1999 года он открыто заявил, что Грузия присоединиться к альянсу. Однако, в свете значимых внутригосударственных вызовов Шеварднадзе так и не сумел сконцентрироваться на этом вопросе. Эта тема стало вновь актуальной, когда попытка Михаила Саакашвили «перезагрузить» отношения с Москвой провалились и вылилась в военную конфронтацию в Августе 2004 года в Цхинвальском регионе. После этого инцидента Тбилиси полностью сосредоточился на сближение страны с военным альянсом. Администрация президента США, Джорджа Б. Младшего полностью поддерживала Саакашвили на его пути к членству, оказывая стране, как политическую, так и финансовую поддержку, с целью укрепления в ней демократических ценностей и модернизации военных сил.

В 2008 году на саммите НАТО в Бухаресте, несмотря на готовность Вашингтона и его стратегических партнёров в Восточной Европе, Тбилиси не сумел получить т.н.  MAP (Membership Action Plan – План подготовки к членству). Против выступили Германия, Франция и Великобритания. Однако, в окончательном коммюнике было прописано, что Грузия и Украина, рано или поздно, станут полноценными членами Североатлантического альянса. С тех пор, Тбилиси углубляет отношения с НАТО, но желанного пропуска в клуб так и не получил. По официальной версии блока, Грузия должна достичь определённых успехов на фронте демократии и институциональных реформ. Хотя существует и друга версия, по которой, альянс не готов брать на себя обязательства, которые могут прямо или косвенно способствовать росту напряжения с Российской Федерацией. Это точка зрения разделяется большинством грузинских учёных и, скорее всего, как грузинскими, так и международными экспертами за кулисами; но заявить об этом открыто – все стороны отказываются. Они не хотят признавать публично тот факт, что НАТО уже не в состоянии сегодня в одностороннем порядке решать вопросы и дальше участвовать на разных военных платформах или же расширяться на Восток.

Военное участие Грузии в операциях НАТО началось в 2004 году, когда президент страны, Михаил Саакашвили изъявил желание поспособствовать урегулированию конфликтов на Ближнем Востоке и развитию демократических процессов. Приблизительно 50 миротворцев прибыли в Кабул и подключились к миссии ISAF (International Security Assistance Force – Международные силы содействия безопасности). Это международный войсковой контингент возглавляемый НАТО c 2003 года, действовавший на территории Афганистана с декабря 2001 года. По официальным данным, на 1 августа 2013 года число грузинских военнослужащих в миссии составило 1,561 солдат. Это в общей сложности пятый по численности контингент после Италии (2,825), Германии (4,400), Великобритании (7,700) и США (60,000). К 1 июня 2014 года количество солдат сократилось до 805 человек. В конце 2014 года на смену силам международной вооружённой коалиции пришла небоевая операция альянса «Решительная поддержка» (RSM – Resolute Support Mission). Всё бремя войны легло на плечи афганской армии. По обновлённым данным, на март 2017 года грузинский контингент состоял из 805 солдат. Это седьмой по численности контингент, после Польши (968), Румынии (1,002), Иордании (1,069), Италии (2,000), Германии (2, 695), Великобритании (5,200) и США (32,800) (1;2;3). Число погибших грузинских военнослужащих в операциях на территории Афганистана составляет – 29 человек, а в Ираке – 5.

Миссия Грузии на Ближнем Востоке

Цели и их логическое обоснование

Основные цели правительства Михаила Саакашвили можно сформулировать следующим образом: 1. модернизация армии и повышение уровня обороноспособности страны; 2. обеспечение суверенитета и безопасности государства через вступление Тбилиси в Североатлантический альянс; 3. демократизация государственных институтов.

С момента объявления независимости и до внедрения реформ Михаила Саакашвили, Грузия находилась в тяжёлом политическом, экономическом и социальном кризисе. Государство не могло способствовать нормальному функционированию не только правоохранительных органов, но и любого другого института в целом. Армия была слаба и не способна из-за отсутствия финансовых ресурсов обеспечить сохранность государственной безопасности и суверенитета. Прекрасно осознавая это, правительство Саакашвили приняло решение быстрыми темпами полностью реформировать силовые ведомства и сконструировать новую грузинскую армию по международным стандартам. В этом контексте, было логично, что активное сотрудничество с НАТО помогло бы не только влить большие денежные суммы в проект, но и дать возможность боевым единицам перенять опыт и знания представителей стран членов альянса. Более того, непосредственное участие в миссиях в Афганистане и в Ираке обеспечило бы постоянную боевую готовность военных подразделений. Более того, на фоне тяжёлого социально-экономического фона, возможность подработать на фронте боевых действий стало востребованным среди грузинских военных, которые на добровольческих началах участвуют в нескольких «походах» на Ближнем Востоке, для того чтобы улучшить не только свои личные навыки ведения боя, но и условия содержания в казармах и финансовое благополучие в целом.

Как и любое маленькое государство Грузия опирается на основной постулат реализма – большие страны делают, что хотят, а меленькие, что могут. Следовательно, было логично, что новое постреволюционное правительство, осознав всё сложность отношений с Северным соседом, решило прибегнуть к классической теории добавления силы, т.е. вхождение в союз с более сильным партнёром. В данном случае, единственная военная мощь, которая могла и может сдержать Россию, является НАТО. Для правящей элиты, вхождение в североатлантический альянс был абсолютной гарантией безопасности грузинской государственности и, более того, предпосылкой к восстановлению её территориальной целостности.

Демократизация государственных институтов и страны в целом, путём сотрудничества с альянсом и интеграции в её ряды является важным вопросом. Госчиновники в Тбилиси надеялись или же просто уверяли себя и людей, что местные институты будут более активно демократизироваться в следствии позитивного влияние стран членов альянса. Это видение отражает не только наивность государственных чиновников, которые попытались трансформировать военный блок в своеобразный «проводник» демократизации, но и важность самого членства, как окончания очередного демократического перехода. Официальные представители НАТО, не желая признать влияние Российской позиции на политические решения блока, многие годы уверяли грузинскую правящую элиту и общество, что главным препятствием на пути к полной интеграции является нехватка демократических процессов. По их словам, Тбилиси должен был и, до сих пор, обязан достичь «определённого» уровня демократизации. Этот аргумент настолько укоренился в политическом сказе, что стал неотъемлемой частью неолиберальной идеологии. Следовательно, существует своеобразное мнение, что демократический переход, который начался с приходом к власти революционного правительства придёт к логическому заключению, лишь в случае вхождения страны в НАТО. Это явление не только закончит процесс демократизации Грузии, но и сможет дать толчок уже новой фазе развития.

Итоги

Сегодня уже можно с уверенностью заявить, что грузинская миссия на Ближнем Востоке в целом оказалось неудачной.

Грузинский «блицкриг» по вступлению в НАТО увенчался поражением. Восхваляемая многими местными экспертами и учёными заявление стран членов альянса, о том, что Тбилиси всё-таки станет полноправным членом блока компромиссное явление, направленное на мотивацию Грузии продолжить курс на интеграцию и, в тоже время, своеобразное признание надобности учитывать стратегические интересы России в регионе. Сегодня уже можно открыто говорить, что вхождение в состав блока невозможно исходя и сложившейся политической и геополитической ситуации. Тбилиси может развивать отношения с НАТО, но разговоры о получении т.н. «дорожной карты» являются простым манипуляцией. Грузинская мечта обеспечить себе безопасность, суверенитет и территориальную целостность, путём создания постоянного союза с североатлантических блоком натолкнулась о политическую и военную реальности, где Южный Кавказ всё ещё является зоной влияния Москвы и НАТО просто не может в данном случае выполнить миссию, которую на неё возлагает грузинская политическая элита.

Также следует отметить, что активное участие в операциях НАТО не привели к демократизации местных институтов управления. Эта идея была изначальна неверной, поскольку североатлантический блок с развитием демократии в развивающихся странах ничего общего не имеет. А попытка неоконсервативной ветви Американских политических элит внедрить демократию в разные уголки мира, скорее всего, уже подходит к своему логическому заключению – провалу. Политические события показали, что для формирования демократических институтов недостаточно военных сил НАТО, желания американских политических философов и деятелей. Это долгий процесс, который должен найти почву непосредственно в обществе и развиваться изнутри, а не извне. Что же касается самой Грузии, то несмотря на удачи реформ Михаила Саакашвили, им созданная политическая система скорее всего характеризовалась, как авторитаризм с элементами политической конкуренции (competitive authoritarianism). В итоге, грузинские институты не только не демократизировались благодаря НАТО, так и государство в целом, по теории местных политических элит, пока не может закончить фазу т.н. демократического перехода (democracy transition phase), до её вступления в альянс. А как мы уже говорили, этого в ближайшем будущем не стоит ожидать.

Единственная удача грузинской миссии связана с модернизацией армии. Правительство смогли не только реформировать военные силы, но и всю систему правоохранительных органов тоже. Это очень важный прорыв для страны. Более того, грузинские военные формирование хорошо проявили себя, как на Ближнем Востоке, так и во время боевых действий в Августе 2008 года. Однако, есть два вопроса, которые следовало бы учитывать. Первое, насколько успех грузинских вооружённых сил был обусловлен их подготовкой, а не недооценкой со стороны противника?! Не секрет, что части российской армии не учли факт переподготовки и перевооружения грузинских солдат, а также их интенсивную подготовку американскими инструкторами. И второй, не менее важный вопрос, насколько участие и опыт военных действий в пустыне Афганистана может реально создать хорошую почву для ведения боя в горным областях Кавказа?! Ведь, по сути, Грузии нужна действующая армия, способная сражаться в Кавказских реалиях, а не на пустынной местности. Подытоживая, следует помнить, что процесс модернизации был нужен для того, чтобы в случае надобности грузинская военная машина могла выполнять определённые цели не за рубежом, а на границах своего государства. Насколько она реально это может сделать спорный вопрос.

К чему следует идти?

Было бы разумно переформулировать основные тезисы участия грузинского контингента в операциях на Ближнем Востоке, чтобы они соответствовали существующим реалиям.

В частности, надо учитывать невозможность вхождения Грузии в НАТО (в ближайшее время) и возросшую политическую и военную мощь Российской Федерации.

Также, острую нужду в подготовке военнослужащих к наземным операциям в горных районах Кавказа, а не на пустынной местности.

Более того, следует обратить внимание и на возможные риски развития радикального Ислама в довольно-таки многочисленном мусульманском сообществе не интегрированным в грузинское общество.

И конечно, избавиться от наивного мнения о том, что североатлантический союз может поспособствовать развитию демократических институтов. Грузинская миссия под эгидой НАТО ничего общего с демократией не имеет.

Статья была опубликована на портале РСМД.

Tagged : / / / / / / /
RussiaUSAGeorgia