Архив рубрики: Мнение

Кризис «грузинской мысли»

Еще недавно Грузия была одним из любимых направлений у российских туристов, готовых сутками ждать в очереди у пограничного пункта в Верхнем Ларсе ради недорогого, но качественного отдыха в когда-то братской республике. Казалось, саперави и чучхела, древние храмы и теплое море, вкупе с традиционным грузинским гостеприимством и дружелюбием растопили лед взаимного отчуждения, возникшего после тяжелых конфликтов постсоветского периода. Казалось, народная дипломатия сделает то, что было не по плечу профессиональным дипломатам и политикам. Однако в конце июня Грузию потряс новый кризис, рассеявший иллюзии и показавший, что не все так просто у наших соседей.

О том, что происходит сегодня в Грузии нам согласился рассказать грузинский ученый, политолог Арчил Сихарулидзе.

Его исследования отличаются глубиной и непредвзятостью. Этот материал он подготовил специально для «Дня республики». Что называется, информация из первых рук. Уверены, что эта статья натолкнет вдумчивого читателя к серьезным размышлениям. Поэтому приглашаем вас к диалогу. Пишите письма, подключайтесь к обсуждению на нашем сайте и аккаунте газеты в Facebook. В общем, не будьте равнодушными.

В двух словах

20 июня в здании Парламента Грузии состоялось пленарное заседание Межпарламентской ассамблеи православия (МАП). Председательствовал на заседании глава российской делегации, член КПРФ Сергей Гаврилов. Выступление представителя России с места спикера парламента вызвало бурную реакцию со стороны политической оппозиции и части населения, которые воспринимают северного соседа как «страну-оккупанта» . Представитель Госдумы был вынужден под патронажем правоохранительных органов срочно покинуть страну, а в Тбилиси оппозиционные политические силы и просто негодующие граждане собрались у здания парламента, чтобы призвать действующую власть к ответу и осудить внешнюю политику Кремля. Вечером того же дня, часть митингующих попыталась захватить здание Парламента силой и схлестнулась с представителями силовых ведомств. Несколько десятков человек пострадали, включая силовиков. Кто-то частично или полностью потерял зрение после попадания пластиковой пули. Именно поэтому символом митингующих стала повязка на глазу, обозначающая жертву, принесённую в ходе «мирного» протеста, а надпись «20% оккупировано» напоминала об Абхазии и Южной Осетии, де-факто находящихся вне юрисдикции Грузии.

В результате протестных выступлений спикер парламента Ираклий Кобахидзе был вынужден уйти со своего поста. Правящая партия «Грузинская Мечта» удовлетворила требования митингующих, отпустив всех задержанных и согласившись на введение пропорциональных выборов с 2020 года.

Впрочем, министр МВД Гиоргия Гахария, не смотря на настойчивое желание оппозиции отправить его в отставку, остался сидеть в своем кресле.

Вся эта ситуация получила название «кризис Гаврилова».

Сегодня можно уже с уверенностью заявить, что пик протестного настроения прошёл и в скором будущем страна вернётся в нормальное русло.

На этом фоне, есть возможность, отбросив политическую и эмоциональную составляющие, разложить произошедшие в стране события по полочкам. Задаться важными вопросами, которые приведут, скорее всего, к неоднозначным ответам. Будем объективны и признаем, что мирный митинг в Тбилиси был отнюдь не всегда мирным, политическая оппозиция пыталась использовать кризис в своих целях, используя противозаконные способы. Правительство было вынуждено защищаться, но при этом также допустило серьезные ошибки. А то, что прозвали «кризисом Гаврилова», на самом деле является фундаментальным кризисом «грузинской мысли», который нельзя преодолеть простой сменой режима и выкрикивая на митингах милые сердцу патриота лозунги. Визит представителя Госдумы оказался лишь поводом, реакция на который обнажила сгусток противоречий внутри грузинского социума.

Позиция оппозиции: «Кризис Гаврилова»

Грузинское общество часто руководствуется эмоциями и национал-патриотическими лозунгами, не принимая во внимание прагматические доводы и реально существующее положение дел. Сегодняшнее восприятие процессов в стране наглядное тому подтверждение.

Собственно, само выражение «кризис Гаврилова» родилось в лагере митингующих и их сторонников. Произошедшие события они интерпретировали следующим образом. Пророссийское правительство под руководством Бидзины Иванишвили, по их мнению, целенаправленно пригласило Сергея Гаврилова в страну и специально усадило его в кресло спикера парламента, чтобы оскорбить грузинское общество, «заставить его свыкнуться с оккупацией» и «отдать страну на растерзание Кремлю». Оппозиционные политические силы, и примкнувшие к ним активисты, а также просто возмущённые граждане воспротивились этому. Они попытались прогнать российского депутата из страны, но полиция его защитила, после этого протестующие пришли к зданию парламента. Здесь полицейские по указанию Правительства «Грузинской Мечты» напали на в общем мирных граждан и провели карательную операцию, в результате которой пострадали невинные люди. Не раз высказывалось мнение, что грузинская власть избила людей именно из-за Гаврилова, т.е. защитила русского, наказав собственный народ. Исходя из этой логики, митингующие требуют «справедливого» расследования, наказания всех участников разгона митинга со стороны правоохранительных органов, включая высокопоставленных лиц и, в первую очередь, министра внутренних дел. Протестующие уже добились от правительства освобождения всех арестованных в ходе операции, а также внедрения пропорциональной системы на парламентских выборах 2020 года надеясь, что, перетасовав законодательный орган, можно будет усилить свои позиции. Тем не менее, эти уступки митингующие и оппозиция считает недостаточными, поскольку правящая элита не желает отправлять министра внутренних дел в отставку и занимается, по их мнению, преследованием политических и гражданских оппонентов. Не смотря на то, что протестующие нарушали закон, всю вину за произошедшие события они возлагают исключительно на правящую партию.

Что же произошло на самом деле?

Спору нет, правительство несет ответственность за все, происходящее в стране. «Грузинская Мечта» изначально допустила две грубейшие ошибки: когда разрешила провести заседание МАП в здании законодательного органа и когда не перепроверила протокол пленарного заседания. Учитывая настроения, царящие в грузинском обществе, реакция была вполне предсказуема. Отбросив в сторону теории заговора с участием грузинского олигарха Иванишвили и его тайных связей с Путиным, можно открыто сказать, что это был серьезный политический просчет, за который правящая элита должна была ответить и уже поплатилась.

Однако, последовавшие далее события трудно понять, исходя из однобокого восприятия реальности, которое предлагают авторы концепта под названием «кризис Гаврилова». Безусловно, для этого требуется более широкий подход. Поэтому давайте разбираться по порядку.

20 июня перед зданием парламента собрались несколько тысяч человек, среди которых были парламентская оппозиция и её активисты, а также обыкновенные граждане, недовольные «наглостью» Гаврилова. Основным требованием было отставка спикера парламента Ираклия Кобахидзе. Однако, правящая партия не обратила на этот ультиматум внимание, вызвав ещё большее негодование. Политическая оппозиция, в лице «Единого Национального Движения» (партия Михаила Саакашвили) и «Европейской Грузии» (откололась от ЕНД), встала во главе процессов и попыталась воспользоваться напряжённостью для форсирования политических процессов, косвенно призывая протестующих к радикальным мерам.

Надеясь подтолкнуть людей в нужном направлении, лидер ЕНД, Ника Мелия призвал митингующих войти в здание парламента, то есть, по сути, ворваться в законодательный орган силой. Мирный протест перерос в попытку штурма Парламента и произошло прямое столкновение между правящей партией и политической оппозицией, жертвами которой стали ни в чём не повинные люди. Несколько десятков человек атаковали охрану Парламента и находившихся на периметре представителей силовых органов. На протяжении нескольких часов они пытались прорвать заградительный кордон и не подчинялись приказам отступить.

На момент начала операции по разгону митинга, протест уже вышел за рамки допустимого мирного формата и принял открыто антиконституционный характер. Так что, по грузинскому законодательству, правительство имело все основания для проведения мероприятий по восстановлению порядка. Представители правоохранительных органов применили слезоточивый газ, пластиковые пули и другие спецсредства. Часть протестующих покинула площадь, оставшиеся продолжали активно сопротивляться. Форма, тактика и стратегия разгона митинга указывает на то, что целью полицейской операции было не наказание, а пресечение незаконных действий. Однако, нужно признать, что некоторые представители силовых органов превышали свои полномочия и целенаправленно наносили увечья людям. Очистив площадь перед парламентом, сотрудники полиции начали проводить аресты участников митинга. При этом были зафиксированы факты нарушения полицейскими прав человека, в том числе, были случаи избиения задерживаемых.

Почему это произошло?

Многие рассуждают о том, почему Правительство «Грузинской Мечты» не позволило протестующим войти в здание Парламента? Зачем было нужно разгонять митинг? И почему оно до сих пор цепляется за министра внутренних дел, Гиоргия Гахария?

Ответы на эти вопросы довольно-таки простые.

В цивилизованном государстве существуют правила смены власти и определены приемлемые способы борьбы с ней. После так называемой «Революции роз», грузинское общество осознало, что нападение на государственные институты является недопустимой формой поведения и вверило соответствующие механизмы борьбы с такими антиконституционными поступками правительству, в частности, министерству внутренних дел и министерству обороны. Вообще, монополия на силу – это важное условие существования любого государства, залог его стабильности. Посягательство на эту монополию приводит страну к внутригражданской междоусобице, а правительство перестаёт быть гарантом безопасности. Грузия – это парламентская республика. Поэтому, когда митингующие атаковали здание Парламента, они напали на сердце грузинской государственности, его символ. Штурм этого символа означал прямое нарушение всеобщего общественного консенсуса о формах ведения политической борьбы и посягал на монополию власти на применение силы. По сути, эти люди заявили грузинскому обществу, что они не признают конституцию и оспаривают легитимность действующей власти.

Эти действия еще можно было бы оправдать, если бы было действительно массовое недовольство властью или результаты выборов вызывали сомнения у грузинской и международной общественности. Однако, ни по-настоящему массовых протестов, ни обоснованных претензий к находящейся у власти «Грузинской Мечте» не было. Поэтому Правительство оказалось перед выбором: либо позволить протестующим взять силой здание Парламента и тем самым дать повод сомневаться в способности власти управлять ситуацией, защищать себя и обеспечивать общественную безопасность или же дать отпор радикалам и напомнить всем о законе и обязанности каждого гражданина следовать ему.

Учитывая не спелость грузинский демократии, её юношеский задор, природу самого протеста, мотивы политической оппозиции и, конечно же, возможность появления опасного прецедента, правящая сила предприняла шаг, который, скорее всего, сделал бы любой на её месте. В конце концов, во время постреволюционного правления Михаила Саакашвили, митинги разгоняли и не за такое. Это, конечно, не оправдывает использование непропорциональной силы против митингующих, тем более, нельзя оправдать целенаправленные попытки некоторых представителей правоохранительных органов нанести гражданским лицам физические увечья. Но, в целом, это понятная политическая логика, которая эффективно работает в абсолютном большинстве демократических государств.

О ситуации с министром внутренних дел и требованием его отставки нужно сказать отдельно. Во-первых, парламентская оппозиция уже давно призывает снять Гиоргия Гахария с должности. Это было не в первый раз и связано с тем, что, несмотря на все его непопулярные решения, он продолжает оставаться довольно-таки популярной политической фигурой. Многие уважают министра за готовность «отвечать» за свои поступки и, в случае надобности, лично решать сложные вопросы. Не секрет, что кандидатуру Гахария уже давно рассматривают на пост Премьер-министра. По этой причине, парламентская оппозиция очень желает вывести из строя этого сильного игрока, а «Грузинская Мечта», осознавая это, не хочет жертвовать такой фигурой, поскольку в рядах правящей партии сильный кадровый кризис. Кроме того, убрав его, правящая сила может послать неправильный сигнал не только своим избирателям, но и оппонентам. Электорат будет рассматривать такой шаг, как капитуляцию, а недруги, как косвенное признание правительством своей неправоты в решении разогнать митинг. По этим причинам «Грузинская Мечта» не хочет и не может удовлетворить требование митингующих.

Нельзя, конечно, упускать из виду и идейную составляющую деятельности оппонентов правящей партии в Грузии. Размышляя над этим, можно прийти к простому и, в тоже время, довольно-таки печальному выводу: существующая политическая оппозиция просто исчерпала себя и не способна предложить что-то конструктивное. Что-то, что может привлечь электорат и возродить интерес к ней, вновь мобилизовать остатки постреволюционного истеблишмента. Ведь, по сути, основные оппозиционные группы — «Единое Национальное Движение» и «Европейская Грузия», – это два осколка одной политической и идеологической силы, которая заправляла страной в постреволюционный период. В своё время этой силой были допущены настолько серьезные ошибки, что единственная возможность для них вновь вернуться к браздам правления – сделать своих оппонентов более непопулярными, нежели они сами. Поэтому представители нынешней оппозиции открыто строят свою политику, основываясь на принципе «цель оправдывает средства». Всеми возможными путями они провоцируют оппонентов из «Грузинской Мечты» на просчеты и ошибки, и дело даже не в числе, а в качестве этих ошибок. Скорее всего, именно поэтому Ника Мелия открыто призвал митингующих захватить Парламент. Он хорошо понимал, что штурм неизбежно приведёт к столкновению с представителями силовых органов, а на такой вид насилия у грузинского общества, исходя из исторического опыта, сильная негативная реакция. Поднявшаяся волна протестов могла вновь забросить политика и его коллег на политическую вершину. Однако, парламентская оппозиция ввела себя в заблуждение, когда решила, что штурм Парламента мог быть поддержан большей частью грузинского населения и, тем более, представителями западных государств. Следует, наконец, осознать, что эпоха революций в стране уже давно закончилась и возвращать её в политический оборот губительно для государства.

«Поколение Фейсбука»

После событий 20 июня в рядах протестующих произошла своеобразная зачистка и известные политические фигуры были отодвинуты в сторону. Их заменили представители молодого поколения, которые на протяжении уже нескольких дней протестуют, выступая против оккупации грузинских территорий и призывая отправить в отставку министра внутренних дел. Многие местные и международные обозреватели уже заговорили о новой политической силе, «поколении Фейсбука», которое изменит грузинскую реальность. Однако, пока что это поколение лишь доказывает существование другой, горькой реальности – мы являемся очевидцами глубокого государственного и национального кризиса, связанного с отсутствием целостного видения будущего. «Грузинская мысль» страдает от отсутствия новых идей, креативности и альтернативных идеологических институтов.

Местный электорат зажат меж двух зол: стагнирующей властью и абсолютно блеклой оппозицией, что, по сути, обесценивает выборы и подталкивает людей к нигилизму, а молодое поколение, время от времени, — к вспышкам протестных настроений. Но даже эта молодёжь не имеет какой-либо внятной политической повестки, кроме пустых лозунгов о демократическом развитии, интеграции в западные институты и призывов бороться с «российской оккупацией». Все вышеперечисленное уже и так является темой для дискуссий и дебатов, которые идут не одно десятилетие. Главная проблема – это непонимание людей, как добиться желаемого и того, кто сможет повести общество в нужном направлении. «Поколение Фейсбука» доказало, что может устраивать красочные митинги, но может ли оно трансформировать все это в качественный альтернативный политический проект — очень сомнительно.

Также, есть серьёзные проблемы с такой важной составляющей гражданского общества, как ответственность. С момента распада Советского Союза, грузинское общество не раз вело себя с политической точки зрения безответственно. Культура гражданского поведения до сих пор является настоящей головной болью, а ведь без нее строительство стабильного и демократического общества просто невозможно. К сожалению, митинг 20 июня ещё раз доказал, что готовность нести бремя ответственности за сказанное и содеянное – это большая редкость не только среди людей старого, но и нового поколения. Именно поэтому митингующие автоматически свалили всю вину за произошедшее на правительство и всеми силами отрицают свою долю вины. Получается, что эти люди, стремящиеся к власти, считают допустимым безнаказанное инициирование деструктивных и антиконституционных процессов, нападение на представителей правоохранительных органов и государственные институты. Такое политическое поведение не допустимо, особенно в стране, где именно такая безответственность не раз приводила к политическим катастрофам.

Нельзя упускать из виду и то, что «поколение Фейсбука», находясь, казалось бы, в глобальном мире Интернета, на самом деле существует в замкнутом самодостаточном пространстве. Для этого феномена социологами уже найден хороший термин – глокализация, объединившего два казалось бы разнородных понятия — глобальность и локальность. Люди, объединённые в социальных сетях по каким-либо идеологическим признакам, искренне верят в то, что их движение поддерживается всем обществом. Однако, в этом и есть самообман, иллюзия. В фейсбучные группы объединяются единомышленники, чужаков здесь не терпят, а потому нет инакомыслия и, как следствие, – дискуссии. Поэтому «поколение Фейсбука» — это отнюдь не все грузинское общество. Безусловно, общий настрои значительной части местного населения – пессимизм, нигилизм, ярость. Но во всем остальном единства нет, люди видят в протестующей молодежи, скорее всего, юношеский задор, нежели способность к серьезной политической деятельности. Поэтому мы можем с уверенностью предположить, что лучшее, что может сделать сегодня «поколение Фейсбука», да и, в целом, все грузинское общество – остановиться, задуматься о существующей реальности и, опираясь на общие ценности, начать внутренний диалог; пошагово выйти из кризиса, придерживаясь установленных норм и правил, а решившись менять их, то демократическими методами.

Статья была подготовлена и опубликована Общественно-политической газетой Карачаево-Черкесии «День Республики«.

Кремлевские грабли. Санкционная политика России может привести к утрате остатков культурного влияния в Грузии

20 июня в Грузии состоялось пленарное заседание Межпарламентской ассамблеи православия (МАП), председательство которого взял на себя глава российской делегации, член коммунистической партии Сергей Гаврилов. Выступление с поста спикера парламента представителя «страны-оккупанта» на русском языке вызвало политический скандал и бурную реакцию грузинского общества. Люди вышли на улицу с требованием отставки спикера парламента и выдворения Гаврилова. Массовый протест перед зданием парламента принял антиконституционную форму, когда некоторые его участники, включая оппозицию, попытались взять здание силой, что привело к жестким столкновениям с полицией. Спикер парламента Грузии был вынужден уйти с поста, власти извинились за инцидент с МАП, а также удовлетворили требование протестующих о вводе пропорциональной избирательной системы.

На фоне агрессивных антироссийских, антипутинских лозунгов у многих сложилось впечатление, что причиной массовых протестов был визит Сергея Гаврилова и желание грузинского общества опротестовать оккупацию. В этом есть доля правды, однако существуют серьезные основания считать, что за национал-патриотическими высказываниями стоит более фундаментальная проблема грузинской политической системы. Если бы ее можно было выразить одним словом, то это — безальтернативность. Грузия страдает из-за невозможности выбрать новый путь государственного развития. В этом контексте «российский вопрос» — лишь один из катализаторов, но точно не главная движущая сила нынешних протестных настроений.

Наследники революции против стагнирующей власти

После мирной передачи власти постреволюционным правительством Михаила Саакашвили многие надеялись, что политическая культура будет развиваться, выборы приобретут значение, а новое руководство страны начнет учитывать мнение народа. Некоторые изменения, конечно, происходят, но очень медленно. Стагнация происходит из-за того, что и в правящей партии, и в оппозиции находятся люди, которые не могли и не могут предложить стране нового пути. Все успешные изменения стали достижением революционного правительства в первые годы правления.

Постепенно креативность политического истеблишмента сошла на нет. У политиков отсутствуют не только идеи, но и воля — правящая элита не готова оставить институты влияния и привычные коррупционные схемы. К примеру, долгожданная судебная реформа так и не была доведена до ума, а на выборах до сих пор подкупают избирателей и осуществляется давление на конкурентов. В сочетании с отсутствием у правительства четкой информационной политики и готовности к быстрым перестановкам все это стало причиной растущего недовольства, особенно среди молодых грузин. Они хотят перемен и для этого идут на выборы, но ничего не выходит. Голосовать практически не за кого — оппозиция олицетворяет собой нежелательное прошлое, правящая группа — настоящее, а грузинское общество пока что не способно сформировать альтернативные центры притяжения. В итоге приходится голосовать за тех, кто им меньше неприятен, и в этом соревновании «Грузинская мечта» — все еще победитель.

Оппозиция, в свою очередь, представляет из себя маргинализированные остатки постреволюционного правительства. Осознавая это, антиправительственные силы в лице «Единого национального движения» и «Европейской Грузии» делают все, чтобы подтолкнуть правящую партию к непопулярным, непростительным поступкам. Чтобы реабилитироваться за прошлые грехи и снова взять власть в свои руки, они выставляют конкурентов в дурном свете, используют страхи общества, включая боязнь Москвы, продвигают теории заговора и открыто призывают людей к восстанию против «пророссийского» правительства: здесь работает формула «цель оправдывает средства».

Именно представитель «Единого национального движения» Ника Мелия и призвал митингующих к штурму парламента, хорошо осознавая, что это обязательно приведет к столкновению с представителями правоохранительных органов. Правительство просто не могло позволить другим силам занять «сердце» грузинской государственности: тем самым власть не только дала бы политической оппозиции карт-бланш, но и вызвала бы бурю негодования среди тех грузин, кто не смотрел на этот митинг как на спланированную провокацию. Однако эта реакция была чрезмерной. Отсутствие чувства меры свойственно и грузинского обществу в целом. Оно не только не задумывается о последствиях своих действий, но и не готово брать ответственность и переносит его на правящие силы; поэтому Грузия — это страна, где всегда виновато правительство.

Новое противостояние

Вскоре после скандала с Гавриловым Владимир Путин издал указ, запрещающий российским и грузинским авиакомпаниям выполнять межгосударственные рейсы, российских туристов призвали отказаться от посещения Грузии. Гости из России и их финансовые вложения значительны для грузинского бюджета. Следовательно, по логике российской власти, новые санкции должны ударить по экономике и туризму. Но очередная попытка надавить на соседа с помощью санкций еще раз доказывает, что Кремль не понимает ситуации и ничему не научился. Это грубый политический просчет. Своей политикой Москва подталкивает Грузию к «полонизации» и формированию в ней влиятельного антироссийского общества, которое не приемлет т.н. «русский мир».

Во-первых, санкционная война не только не ударит по Грузии так, как этого желает Кремль, но, наоборот, подстегнет общество и местный бизнес к диверсификации рынка. Мы это уже проходили в начале 2000-х годов, когда российская сторона перекрыла воздушные пути и запретила грузинские товары. Более того, запрет еще раз докажет ненадежность России как стабильного экономического партнера.

Во-вторых, новое противостояние отбросит российско-грузинские отношения на много лет назад. С момента обрыва дипломатических связей обе стороны пытались выстроить сотрудничество на уровне экономики, межкультурных, научных и межчеловеческих отношений. И Грузия, и Россия были заинтересованы в этом — кроме финансовой выгоды, вместе они могли защищать свои национальные интересы с помощью «мягкой силы».

В-третьих, в Грузии есть политические и идеологические элиты, которые всегда раздражало «нашествие» российских туристов и бизнеса. Эти группы не только хотят видеть страну свободной от всего «российского», но и провести полное переформатирование государства по типу Польши, провести «полонизацию» Грузии. Для них это цивилизационный выбор, в котором ни Россия, ни русский язык, ни русская культура не будут вовлечены и учтены. Политика Кремля только стимулирует рост антироссийских настроений и развязывает им руки. Процесс уже начался — кинотеатры перестали показывать фильмы на русском языке; есть и другие, не очень приятные для граждан Российской Федерации инициативы. Российским политическим деятелям не помешало бы лучше изучить своего оппонента и прислушаться к голосам знающих людей.

Статья была опубликована на аналитической портале The Insider. Она доступна по ссылке здесь.

«Светская беседа» НАТО

26 марта 2019 года Генеральный Секретарь НАТО, Йенс Столтенберг посетил Тбилиси и провёл официальные встречи с премьером-министром Мамукой Бахтадзе и президентом Саломе Зурабишвили. По старой традиции, Столтенгберг заверил представителей Грузии в том, что страна обязательно станет членом военного блока. Однако, этот визит, скорее всего, очередная «светская беседа», за которой ничего не стоит.

Читать дальше на английском языке здесь.

Северомакедонская Мечта Грузии

Греция и Македония смогли разрешить многолетний спор о названий государства; и теперь, уже Республика Северная Македония готовится с членству в НАТО. Этот факт вдохновил представителей грузинской элиты и возродил надежду на то, что страна наконец-то сможет стать членом альянса. Однако, пример Македонии вряд ли можно считать прецедентом.

Читать дальше стать на английском здесь.

Грузия на перекрёстке: назад в прошлое?

28 октября 2018 г. в Грузии прошли последние прямые выборы на должность президента страны. Законодательные изменения, внесённые правящим конституционным большинством — Грузинской мечтой — в 2017 г., увеличили срок президентства на шесть лет и упразднили прямые президентские выборы с 2024 г. Несмотря на то, что страна уже полностью перешла на парламентскую модель правления, многим эта должность кажется очень важной с точки зрения последующей политической борьбы.

Абсолютным сюрпризом стал практически провал независимого кандидата Саломе Зурабишвили, поддерживаемого правящей партией (Грузинской мечтой) и её лидером — грузинским бизнесменом-миллиардером Бидзиной Иванишвили. С. Зурабишвили не только не смогла выиграть в первом туре, на что многие в её штабе надеялись, но и опередила своего оппонента Григола Вашадзе от Единого Национального Движения (ЕДН) чуть меньше, чем на один процент — 38,64% против 37,74%. Это исторический прецедент для Грузии — за всю историю ее независимости судьба выборов всегда решалась уже в первом туре.

Многие аналитики в Грузии и за её пределами предполагают, что это очередной признак удачного перехода страны на т.н. демократические рельсы. Конечно, нынешние президентские выборы укладываются в рамки базовых идеологических постулатов демократии, что не может не радовать тех, кто уделяет этим вопросам особое внимание. Однако история знает не один пример того, как свободные и конкурентоспособные выборы могли или же привели не к развитию демократических процессов, а к их регрессу, общественному расколу. Грузинский случай может оказаться одним их таких прецедентов. Более того, в сложившейся в стране парадоксальной ситуации можно легко узреть своеобразное сходство с президентскими выборами в России в 1996 г.

Что пошло не так?

Безусловно, прямое сравнение между первыми годами правления Бориса Ельцина и Грузинской мечты невозможно по многим причинам. Но всё же главным промахом обоих являлась вера в то, что их роль в освобождении государств, с одной стороны, от коммунистического строя, а с другой стороны — как минимум, от полуавторитарного полицейского режима сослужат им большую и долгую службу. Однако избиратели склонны к частым проявлениям политического склероза, и то, против чего они роптали и от чего страдали многие годы, может оказаться тем, за что они вновь проголосуют, столкнувшись с раннее неизвестным вызовом. И в постсоветской России, и в постреволюционной Грузии этим вызовом являлась сама демократия и сопровождавшая ее неограниченная свобода слова. Сегодня в Грузии больше конструктивной и позитивной демократии, чем когда-либо. В стране, как и в России ранних 1990-х гг., каждый может высказать практически любую точку зрения в любое время и в любом месте, не опасаясь наказания. Перефразируя слова известного грузинского общественного и политического деятеля Алеко Элисашвили — встав в оппозицию правительству и самому могущественному человеку в государстве, вы отныне не боитесь, что, выйдя на улицу, вы можете быть избиты «неизвестными»; такие инциденты не были редкостью в последние годы правления Михаила Саакашвили и ЕНД. Свобода слова привела к тому, что всё скрытое от глаз и ушей грузинских избирателей сейчас является темой ярых дебатов и предметом ссор. Немудрено, что многие люди, привыкшие к тому, что советские теле- и радиопередачи долгие годы говорили об успехах коммунистического строя и неувядающем благополучии государства, а в годы правления М. Саакашвили — о грандиозных прорывах в строительстве демократии и скором вступлении страны в НАТО, засомневались в том, что они живут в лучших государстве и политическом строе. И несмотря на тот факт, что статистика и стратегические партнёры страны указывают на то, что грузинское общество сейчас живёт лучше, неспособность донести это до обычного избирателя и чрезмерная самоуверенность привели к поражению правящей партии. Прежние заслуги, какими бы выдающимися они ни были, не могут непрерывно гарантировать благосклонность непостоянного избирателя. И пока политическая оппозиция в лице Григола Вашадзе и поддерживающей его партии ЕНД активно продвигали идею «сгнившей» Грузии, Грузинская мечта занималась напоминанием предшественникам об их грехах. Это, наверное, и стало ее главной ошибкой.

Конечно, не обошлось здесь и без субъективных причин. Правящая элита так и не смогла перешагнуть через себя и завершить процесс формирования одного из самых важных институтов демократии — системы правосудия. Грузинская власть всегда использовала прокуратуру и суды для борьбы с нежелательными для неё элементами. И хотя в эпоху Э. Шеварднадзе страна находилась в состоянии хаоса, такого сконцентрированного, осмысленного и систематического давления и управления институтом правосудия, как во время правления М. Саакашвили, не было. Следовательно, для грузинского общества эта реформа является очень чувствительной, она также кажется возможностью наконец-то защититься от нескончаемого, по ощущениям населения страны, государственного произвола. Но похоже, что правительство пока не готово окончательно распрощаться с привилегией влиять на систему правосудия. Опираясь на статистику, можно сделать вывод, что сегодня ситуация намного лучше, чем в постреволюционный период; однако это не то, чего грузинский избиратель ожидает от новой власти. Следует также задаться вопросом, а готово ли грузинское общество смириться с решением независимой судебной системы? Исходя из того, что большая часть общества склонна признавать лучшим судом тот, что принял «приемлемое» для неё решение, есть серьёзные причины полагать, что к таким переменам оно не готово. Так, отказ государства от влияния на процесс правосудия — это лишь начало длинного пути; но этот «отказ» должен иметь место. Нельзя обойти стороной и «многострадальную» реформу системы образования, которая на протяжении многих десятилетий подвергается постоянным экспериментам, не приводящим к каким-либо прорывам. Грузинская молодёжь продолжает получать сравнительно низкий уровень образования, особенно это касается детей дошкольного и школьного возрастов. Лишь за время правления Грузинской мечты министерство образования страны сменило нескольких первых лиц, а доктрина реформы менялась много раз. И, конечно, правящая партия не смогла найти формулу, которая дала бы стране толчок для выхода из очень затяжного социально-экономического кризиса. Несмотря на медленное, но стабильное развитие, Грузия по-прежнему остаётся государством т.н. третьего мира, где бедность, безработица и другие социально-экономические проблемы стоят очень остро. В одном из своих последних интервью Бидзина Иванишвили был практически вынужден признать, что сложившаяся в стране экономическая модель не может больше гарантировать демократическое развитие государства; более того, именно эта модель и не позволяет Грузии сделать очередной шаг в сторону желанной интеграции в ЕС. Несомненно, эта система выстраивалась ещё с момента развала Советского Союза, и винить в её формировании нынешнюю власть неразумно. Но грузинское общество всё равно ждёт от правительства соответствующих шагов, которые, как многим кажется, оно не может, не хочет или просто не знает, как сделать.

Складывается впечатление, что в правящей политической группе нет ответов на многие важные как для общества, так и для неё самой вызовы. Наглядным примером является частный оппозиционный телеканал Рустави 2, который в своё время сыграл ключевую роль в свержении Эдуарда Шеварднадзе и приходу к власти Михаила Саакашвили. Этот канал, который открыто поддерживает постреволюционное правительство и позиционирует себя как самый прозападно и антироссийский настроенный, прикладывает максимальные усилия для возвращения прежней власти. Более того, методы борьбы разнятся от конструктивной критики до абсолютной лжи. Самой запоминающейся дезинформацией в день выборов было заявление о том, что в Женеве избирательный участок был закрыт на два часа раньше. Позже выяснилось, что в этом городе граждане Грузии и вовсе не могли принять участия в голосовании из-за отсутствия избирательного участка в принципе. Грузинская мечта, осознавая важность медиа пространства, не предприняла никаких шагов, чтобы поспособствовать быстрому доступу к объективной информации не только граждан, проживающих на территории непосредственно Грузии, но и за ее пределами. В результате, оппозиция, поддерживаемая таким сильным информационным рупором, сплотила и/или враждебно настроила многих избирателей; она смогла сформировать выгодное для неё информационное поле. То есть правящая элита проиграла информационную войну.

Почему назад в прошлое?

Победа оппозиции и в частности Григола Вашадзе — это не шаг в лучшее будущее, а, скорее всего, шаг в прошлое. Это обусловлено в первую очередь тем, что эта самая оппозиция из себя представляет. Григол Вашадзе — бывший министр иностранных дел Грузии (2004–2008 гг.), который до последнего дня служил правительству Михаила Саакашвили, режиму, добившемуся феноменальных результатов в борьбе против института воров в законе, мелкой и средней коррупции и других антигосударственных проявлений. Более того, постреволюционные силы смогли навести порядок в стране, и Грузия наконец-то состоялась как полноценное государство. Однако такое быстрое переформатирование имело свою цену — значительное ограничение демократических институтов, прав и свобод человека, свободы медиа, отсутствие прозрачности, превышение полномочий, насилие со стороны разных силовых ведомств, давление на прокуратуру и судебную систему. Анализируя весь период правления М. Саакашвили, можно констатировать, что быстрая модернизация и стабилизация страны достигались за счёт поэтапного наступления на демократические институты. Также никакого диалога не было между позицией и оппозицией — правительство Саакашвили монополизировало т.н. прозападную повестку и подавляла всех несогласных. Самым актуальным из них, сыгравшим и сейчас важную роль, оказался метод использования т.н. пророссийской угрозы. Обвинять политических оппонентов в шпионаже против государства в пользу Москвы стало неотъемлемой частью грузинской политической жизни наравне с очень агрессивной антироссийской риторикой в целом. Здесь же следует отметить, что последней каплей в чаше терпения стали попавшие в СМИ видео со скрытых камер. Грузинская общественность узнала, что правительство систематически собирало компромат на своих же представителей, членов оппозиции и т.д. Более того, факты пыток и сексуального насилия в тюрьмах и в других местах временного задержания не были редкостью. Проблемой Г. Вашадзе является то, что этот политический деятель и его команда в лице ЕНД не только не признали свою вину в содеянном, но и вовсе её отрицают; а иногда даже утверждают, что эти действия были логичны и необходимы. В тоже время Г. Вашадзе открыто заявляет, что помилует всех представителей бывшей власти, арестованных и осуждённых за многочисленные уголовные правонарушения; более того, помилует Михаила Саакашвили и поспособствует его возвращению в политику. И, конечно, он не собирается бороться с той антироссийской паранойей и шпиономанией, которая захлестнула страну — наоборот, он активно её использовал в своей предвыборной кампании. В этом смысле Грузия — уникальная страна. Лишь здесь Григол Вашадзе — бывший сотрудник министерства иностранных дел СССР, гражданин Российской Федерации (оставался им, находясь на посту министра во время грузино-российской войны), открыто заявлявший о своей принадлежности к «русскому миру» и к русской культуре, пользовавшийся услугами российских политтехнологов на президентских выборах 2018 г. — может также открыто и яростно обвинять других людей в тесных и сомнительных связах с Россией. По сути, Г. Вашадзе предлагает повернуть время вспять и вернуть момент, когда у власти были постреволюционные силы. Здесь нельзя не провести параллели с коммунистической партией РФ во время президентских выборов 1996 г. Безусловно, правительству Саакашвили очень далеко до её преступлений, однако в обоих случаях отчётливо видны две тенденции — отрицание проступков и/или же их частичное одобрение и неспособность предложить что-нибудь новое. И в обоих случаях очень сомнительно, что такие силы смогут поспособствовать развитию государства, особенно если речь идёт о построении не просто модернизированного, а демократического общества.

Сходство между президентскими выборами 1996 г. в России и прошедшими недавно в Грузии прослеживается и в подходе к политическому протесту. Более половины избирателей и не явились на избирательные участки. Многие аналитики утверждают, что это был своего рода протест против действующей власти, а если быть точнее — против некоторых аспектов её политической деятельности. Безусловно, избиратель имеет на это право, однако демарш должен быть логичным и последовательным, а таковым он на сегодняшний момент не является. Не идя на выборы или голосуя за Григола Вашадзе (т.е. за бывшую власть), часть грузинского общества проявляет инфантильность, как в своё время поступил и российский избиратель. Вместо того чтобы поддержать третью, альтернативную силу (в случае с Грузией таким кандидатом, очевидно, являлся Давид Усупашвили) и подтолкнуть политическую культуру страны к большему разнообразию и дальнейшему развитию, избиратель делает выбор в пользу хорошо известного старого. То есть российский избиратель голосовал за коммунистов, а грузинский — за ЕНД. Такой вариант развития событий оказался бы приемлемым, если бы эти силы представляли собой «наименьшее зло», но это не так. По сути, существующий протест не только бьёт по позициям власти, но в первую очередь по самой грузинской демократии и развитию демократических институтов. Это наглядный пример того, что форма и цель протеста важны; протест должен быть осмысленным, а не опирающимся на эмоциональную составляющую, когда избиратель хочет наказать правящую элиту, не думая о последствиях. Так, становится очевидным, что невозможность грузинского общества проявлять признаки «утончённого» протеста приводит к отсутствию реального выбора между настоящим и будущим; вместо этого он голосует за хорошо знакомое прошлое или же уже надоевшее настоящее. Результаты президентских выборов в Грузии — это сигнал Грузинской мечте о том, что освобождение страны от полуавторитарного режима Саакашвили не может служить постоянным предлогом для побед на выборах. Грузинское общество только-только начало чувствовать все плюсы и минусы демократии и многим может показаться, что проблем в стране стало больше. Более того, люди могут захотеть обратно в тот менее демократический, но более стабильный мир. Правящая элита страны должна донести до избирателей идею о том, что Грузия медленно, но верно идёт по пути демократизации и развития, что она никогда не была такой преуспевающей, как сегодня. Но для этого нужно проводить правильную информационную политику, продолжать преобразования и наконец-то проявить политическую волю для завершения некоторых жизненно важных реформ. В свою очередь грузинский избиратель должен наконец-то избавиться от инфантильности и начать использовать критическое мышление. Лишь в этом случае протест будет осознанным и способным привести к формированию демократического политического фона в стране, созданию политических альтернатив, реального политического выбора в целом. В противном случае страна будет идти по кругу, в котором выбор будет стоять между «злом» и «наименьшим злом»; демарш общества будет эмоциональным, а не разумным. Грузинская мечта же, несмотря на все заслуги, войдёт в историю как сила, растерявшая поддержку и актуализировавшая те политические силы страны, которые, по идее, должны были оставаться на задворках политической жизни Грузии.

 

Оригинал статьи был опубликован на сайте РСМД. Прочитать её можно на ссылке.

Предвыборная кампания в Грузии

28 октября 2018 г. состоятся последние прямые выборы президента Грузии. Конституционное нововведение, инициированное в 2017 г. правящей партией «Грузинская мечта», приведёт к тому, что в дальнейшем президент будет избираться не путём прямого голосования граждан Грузии, а представителями парламента. А поскольку в стране сформировалась культура тотального конституционного доминирования той или иной политической силы в парламенте, то для оппозиции нынешние выборы могут быть последней реальной возможностью побороться за перераспределение сил в политической иерархии государства.

Однако эта борьба превратилась из предвыборной гонки в череду обоюдных оскорблений, попыток дискредитации и маргинализации. Кандидаты на пост президента заняты разбрасыванием обещаний, которые они просто не смогут притворить в жизнь, и/или усилением шпиономании в грузинском обществе. Впервые за многие годы центральной темой предвыборной кампании стал не бушующий социально-экономический и политический кризис, а то, какой из кандидатов на какую разведывательную организацию Российской Федерации работает, кто является прямым ставленником Кремля и в случае прихода к власти планирует демонтировать грузинскую государственность и «подарить» Москве Абхазию и Цхинвальский регион. Такое развитие событий может оказаться для многих неожиданностью, однако этот нарратив о тайных и неизведанных угрозах со стороны России и т.н. «пятой колонне» в политическом истеблишменте Грузии является частью процесса секьюритизации, который начался ещё в эпоху правления Михаила Саакашвили и постреволюционного правительства. Россия должна была предстать не только объективной угрозой, но также и субъективной; т.е. инструментом, которым можно было бы воспользоваться для политической борьбы.

Секьюритизация России в Грузии

Теория секьюритизации утверждает, что те или иные заинтересованные группы склонны к использованию болезненных для общества тем для достижения определённых целей. В частности политический истеблишмент может преувеличивать или же и вовсе создавать несуществующие опасности для консолидации общества вокруг действующей власти, дискредитации политических оппонентов или других целей. Вряд ли в грузинском обществе есть люди, которые отрицали бы факт фундаментальных противоречий, которые существуют на государственном уровне между Тбилиси и Москвой. Так, в Грузии сложился консенсус о том, что Россия представляет объективную угрозу государственной целостности страны. Однако в тоже время есть чёткое осознание и того, что северный сосед уже давно стал неотъемлемой частью внутриполитической культуры Грузии. И на этом уровне политические силы страны используют Кремль в качестве «пугала» и Дамоклова меча. Этот процесс секьюритизации можно условно поделить на две волны.

Первая волна: от «перезагрузки» до «перегрузки»

После мирной смены режима и отлучения от власти Эдуарда Шеварднадзе, т.н. «революции роз», новое трио про-западно настроенных политиков в лице Зураба Жвании, Михаила Саакашвили и Нино Бурджанадзе обещали стратегическим партнёрам, что поставят Грузию на путь строительства и демократизации. В рамках этого процесса президент Михаил Саакашвили инициировал целый виток реформ на основе т.н. «нулевой толерантности», а также намеревался «перезагрузить» отношения с Россией. М. Саакашвили надеялся, что поддержка западных партнёров поможет ему быстро переформатировать страну, а налаживание отношений с Москвой решит вопрос сепаратистских регионов. Поначалу всё шло по плану — политика «нулевой толерантности», которая подразумевала всестороннюю борьбу с институтом воров в законе, коррупцией и другими проявлениями антигосударственного поведения, давала плоды. Первый официальный зарубежный визит лидера страны состоялся именно в Москву, где были достигнуты определённые договорённости. Однако вскоре стало очевидно, что спешка постреволюционного правительства и его лидера приводила к серьёзным последствиям.

Для многих граждан Грузии оказались неприемлемыми методы ведения политики «нулевой толерантности». Зачастую правительство пользовалось своей монополией на власть для получения нужного результата и не обращало внимания на участившиеся случаи превышения полномочий, насилия со стороны силовых ведомств и проявления т.н. элитарной коррупции. В обществе зрело недовольство грубой политикой элит, которые стали всё реже обращать внимание на такие фундаментальные институты демократического общества как права человека, право на справедливый суд и т.д.

Спешка, которая имела место во внутренней политике, проявилась и на внешнеполитическом фронте. Желание как можно быстрее решить вопрос хотя бы одного сепаратистского региона путём налаживания отношений с Москвой росло, а Кремль предлагал неприемлемо медленный для постреволюционного правительства процесс реинтеграции. Своеобразный «блицкриг» в Аджарском регионе, который состоялся при содействии министра иностранных дел РФ Сергея Иванова, вдохновил некоторых приверженцев «быстрого решения» проверить на прочность ситуацию в Цхинвальском регионе. И уже в августе 2004 г. между представителями грузинских вооружённых сил и т.н. ополчения произошло столкновение, страна оказалась на грани возобновления войны. Её сумели предотвратить благодаря личному вмешательству премьер-министра Грузии Зураба Жвания, но урон грузино-российским отношениям уже был нанесён. Москва больше не рассматривала М. Саакашвили и его правительство как надёжного партнёра, а вскоре скончался и З. Жвания. Вся власть полностью перешла к президенту Грузии и его сподвижникам. Политика «перезагрузки» перешла на этап «перегрузки».

В начале ноября 2007 г. страна оказалась в тяжёлом политическом кризисе, начались массовые акции протеста против постреволюционного правительства с требованием восстановить справедливость, побороть превышение полномочий государственных органов (особенно МВД и других силовых структур) и элитарную коррупцию. Попытка «перезагрузки» российско-грузинских отношений по объективным и субъективным причинам провалилась, и правительство М. Саакашвили оказалось под сильным давлением. Именно в этот момент, когда правящая элита осознала, что находится на грани возможной потери власти, и было решено начать осуществлять чётко спланированный план по секьюритизации России. В частности во внутриполитический нарратив были введены понятия пророссийских сил и т.н. «пятой колонны». Митингующие перед парламентом страны были разбиты, избиты и отравлены слезоточивым газом, а единственный оппозиционный телеканал «Имеди» взят штурмом и закрыт (позже переформатирован). Вскоре на главном государственном канале вышел первый за историю государства структурированный пропагандистский фильм («От Ноября к Ноябрю»), в котором главным респондентом стал заместитель генерального прокурора страны Ника Гварамия. Он пошагово выстроил схему, согласно которой вся элита грузинской оппозиции была связана с ГРУ и управлялась непосредственно из Кремля, а целью массовых митингов была заявлена попытка ликвидации М. Саакашвили и смещения прозападного правительства. Таким образом, разгон демонстраций и закрытие телеканала, что было оценено Народным Защитником Созаром Субари как полный беспредел и тотальный отказ от прав и свобод человека, было легитимировано правительством острой надобностью защитить демократические ценности и про-западный курс.

Процесс секьюритизации России продолжался и в последующие годы; наилучшими примерами служат т.н. «моделированная хроника» и, конечно, целенаправленная политика по дискредитации Бидзины Иванишвили и его политической силы Коалиции Грузинской мечты как прямых ставленников Кремля. Именно распространением этого нарратива и были заняты представители высшего эшелона власти в Грузии, пытаясь подорвать доверие среди стратегических партнёров страны на Западе и убедить их, что это т.н. «пятая колонна», которая, придя к власти, повернулась бы к ним спиной. Однако правящая элита не смогла в этом убедить ни Запад, ни избирателей.

Вторая волна: КГБ всемогущий

После провала постреволюционного правительства М. Саакашвили на парламентских (2012 г.) и президентских (2013 г.) выборах новая политическая сила в лице Коалиции Грузинской мечты и её лидера — грузинского олигарха Бидзины Иванишвили — планировали сформировать обновлённый подход к России (своеобразная «Перезагрузка-2»). Однако к этому моменту в стране уже была сконструирована чёткая политическая конъюнктура, которая активно использовала Москву как эффективный политический инструмент во внутриполитической борьбе, дискредитации разных политических групп перед избирателями и, конечно же, в глазах американских и европейских партнёров. И хотя на западе обвинениям представителей уже бывшего правительства верили всё меньше и меньше, этот «товар» был по-прежнему популярен на внутреннем рынке.

Грузинская мечта пыталась «демонтировать» Россию как субъективную опасность и оставить те объективные угрозы, которые она представляла государственной безопасности и целостности Грузии. Однако постреволюционные силы в лице Единого Национального Движения (ЕНД) и его лидера Михаила Саакашвили продолжали нарратив о связях новой власти с Кремлём и лично В. Путиным. Как и в случае с первой попыткой пересмотра российско-грузинских отношений, новая политика «Перезагрузки-2», с точки зрения многих избирателей, не приносила успехов и стала всё чаще рассматриваться в роли очередного провала. Причиной тому стали завышенные ожидания и нехватка осознания сложившейся сложнейшей ситуации. Конечно, свою лепту внесли и люди приверженные взглядам М. Саакашвили, которые пропагандировали бессмысленность и/или безуспешность и неэффективность прямого диалога. Сложилось впечатление, что целью нового подхода, как и раннее, в первую очередь было разрешение конфликтов в Абхазии и в Цхинвальском регионе. Это было явным заблуждением, и новая политическая элита не утруждалась попытками развеять этот миф.

На фоне очередного, как многие подумали, провала в отношениях между Тбилиси и Москвой, Грузинская мечта допустила ряд грубых политических ошибок (особенно по части реформ) и, как раннее её предшественник, оказалась под политическим давлением. Стагнация в политическом, экономическом и социальном измерениях была на лицо ещё в период правления М. Саакашвили, также как и невозможность решения вопроса конфликтных регионов, отношений с Россией и членства в НАТО. Грузинский избиратель надеялся на новые революционные прорывы по этим болезненным направлениям, однако они так и не последовали или же имели более медленный, эволюционный характер. Ввиду выше перечисленного, Грузинская мечта дрогнула и ввязалась в то, что сегодня можно назвать нескончаемой секьюритизацией России.

Одним из первых официальных лиц из новоизбранного политического истеблишмента, которые активно «угрожали» миру появлением пророссийских сил в парламенте Грузии, стала министр безопасности Тина Хидашели. Она призвала членов НАТО дать стране долгожданный план по вступлению, т.к. в ином случае в государстве могли появиться пророссийские группы, которые смогли бы проникнуть в законодательный орган. Это парадокс, поскольку именно Т. Хидашели и её коллеги и были обвинены в работе на ГРУ в пропагандистском фильме 2007 г. С этого момента и представители Грузинской мечты не страшились использовать уже затёртые до дыр термины для достижения своих политических целей. Во внутриполитической культуре Грузии стали нормой обоюдные обвинения в пособничестве Москве и в других связях с врагом. Хорошим примером второй волны секьюритизации, где чуть ли не все были сотрудниками КГБ и тайно сотрудничали с Северным соседом, может служить ежегодная парламентская ассамблея ОБСЕ в Тбилиси в 2016 г., на которой должны были избрать нового президента. Одним из кандидатов был Гиги Церетели от ЕНД, против которого яростно выступали представители новой власти. В конце концов, дебаты были уже не о профессиональных качествах и успехах Г. Церетели, а о том, кто и как с грузинской стороны тайно сотрудничал с российской делегацией на саммите, предав тем самым родину. Конечно, здесь же нельзя не упомянуть и новую мирную инициативу уже бывшего премьер-министра Георгия Квирикашвили по налаживанию отношений с сепаратистскими регионами «Шаг к успешному будущему». Практически без анализа она была прозвана предательской и пророссийской со стороны ЕНД, и лишь внезапно очень позитивные отзывы со стороны западных коллег спасли страну от очередного витка охоты на ведьм.

Сегодня мы стали очевидцами апофеоза второй волны секьюритизации, когда кандидаты на пост президента страны заняты не осмыслением возможных путей выхода из сложившегося социально-экономического и политического кризиса, а дракой без правил. И в этой драке российская угроза — это единственное, что абсолютное большинство грузинских не только политиков, но и публичных лиц и государственных деятелей могут предложить избирателю.

В грузинском обществе существует консолидированное мнение о том, что российская внешняя политика представляет угрозу территориальной целостности и государственной безопасности страны; т.е. от Кремля исходит объективная угроза. Однако также существует чёткое осознание того, что российская сторона является широко используемым политическим методом, который служит оружием для дискредитации, маргинализации и очернения оппонентов. Этот феномен в теории политических наук называется секьюритизацией.

В Грузии прошли две волны секьюритизации. Первая волна была инициирована постреволюционным правительством как ответ на провалившуюся попытку «перезагрузки» российско-грузинских отношений и критику политики «нулевой толерантности». Правительство М. Саакашвили проводило активную кампанию по обвинению политических и других оппонентов для их стигматизации, а позже — подавления под предлогом государственной безопасности и защиты демократического курса. Этот же метод был использован в ходе парламентских (2012 г.) и президентских (2013 г.) выборов, однако убедить в тайном заговоре оппозиции с Кремлём западных партнёров и избирателей не удалось; правящая элита сменилась.

К моменту прихода власти Коалиции Грузинской мечты и её лидера Бидзины Иванишвили в стране сложилась чёткая политическая конъюнктура, в которой Москва выступала в роли «пугала» и Дамоклова меча. Новая власть пыталась «демонтировать» этот образ, но не смогла из-за сопротивления со стороны приверженцев политики М. Саакашвили. Также опять сказались внутриполитические неудачи и, как многие думали, очередной провал пересмотра отношений с северным соседом. Вскоре, позиция и оппозиция вступили в бесконечный процесс секьюритизации; обоюдные обвинения в предательстве и пособничестве Кремлю стали нормальным явлением.

Сегодняшняя предвыборная кампания является апофеозом второй волны секьюритизации, когда все важные политические, экономические и социальные темы ушли на второй план, а «тёмные» планы Москвы стали занимать умы практически всего политического и публичного истеблишмента.

Как показывает история, тенденция к секьюритизации России началась с попытки постреволюционного правительства найти «козла отпущения». И чем больше ошибок допускает правительство, и в чем более глубокий кризис скатывается страна, тем активнее идёт процесс секьюритизации. Всё это указывает на банальную неготовность правящей элиты признать ошибки и взять за них ответственность, а с другой стороны, на то, что и оппозиция не в силах предложить что-либо осмысленное и ориентированное на разрешение кризиса. Пока грузинские элиты не смогут освободиться от попыток переложить вину на кого-то другого, страна будет оставаться в кризисе.

Оригинал статьи был опубликован на сайте РСМД. Он доступен по ссылке.

Уроки эмпатии: Чему Трамп учит Америку

Президентство Трампа  может дать американцам хороший урок: они поймут, что чувствовала Россия, когда к власти пришел Борис Ельцин. Трамп для США — это американский вариант Ельцина, который ставит Вашингтон в глупое положение перед мировой политической элитой.

Вмешательство России в американские выборы в 2016 году «будет иметь последствия» и Вашингтон предпримет новые меры, чтобы ответить на атаки российский хакеров, сказала на прошлой неделе пресс-секретарь Белого Дома Сара Сандерс во время брифинга с журналистами. По ее словам, президент США Дональд Трамп был и будет гораздо «жестче» по отношению к Москве, чем его предшественник Барак Обама. Заявление Сандерс последовало после того, как власти США официально обвинили 13 российских граждан и три организации в попытках повлиять на результаты президентской кампании США.

«Очевидно, что Россия вмешалась в выборы. Также очевидно, что это не имело эффекта на результаты выборов. И очевидно то, что команда Трампа не вступала в сговор с Россией ни в какой форме», — подчеркнула пресс-секретарь Белого дома.

Действительно, Трамп, в отличие от Обамы, проводил более жесткую политику в отношении России, несмотря на намерения нормализовать отношения с Москвой. «Химия», которую он установил с российским президентом Владимиром Путиным во время саммита «Большой Двадцатки» летом прошлого года, тоже не помогла. Как отметила Сандерс, американский президент «был чрезвычайно жесток c Россией».

Трамп увеличил военный бюджет США на 700 миллиардов долларов, начал экспорт американского сжиженного газа в Восточную Европу, закрыл российское консульство в Сан-Франциско и прекратил дипломатическую деятельность торгпредств в Нью-Йорке и Вашингтоне. Наконец, он ужесточил санкции, наложенные на Россию еще при Обаме.

По иронии судьбы российские политические элиты радовались победе Трампа на президентских выборах, так как миллиардер был настроен более прагматично к Москве, чем Хилари Клинтон, кандидат от Демократической партии. Трамп неоднократно призывал к диалогу c Россией и выражал симпатии Путину во время и после политической кампании, уже в кресле президента.

Неудивительно, что для американского истеблишмента его победа на президентских выборах оказалась не только неожиданной, но оскорбительной. Нового главу Белого дома продолжают обвинять в «сговоре» с Кремлем, а российских хакеров — в том, что они взломали серверы демократов и слили компрометирующую информацию о Клинтон. Хотя вопрос «незримой российской длани» довольно-таки до сих пор открыт, сам факт избрания несистемного политика Трампа на пост президента США может дать американцам хороший урок.

Америка Трампа vs. России Ельцина

В 2003 году известный американский дипломат Строуб Тэлботт, занимавший с 1994 по 2001 годы пост заместителя государственного секретаря США, опубликовал книгу Билл и Борис. Записки о президентской дипломатии. В ней Тэлботт вспоминает о тёплых дружеских отношениях между президентами США и России — Биллом Клинтоном и Борисом Ельциным. Однако, автор книги вряд ли задумывался о том, как эту «дружбу» воспринимали в самой России.

Если американский политический истеблишмент видел в Ельцине и в его правительственной команде конструктивную силу, ориентированную на развитие демократии в стране, то российский электорат продолжает считать правительство Ельцина прозападным и не одобряет его реформы. 56% россиян думают, что эпоха Ельцина принесла стране больше плохого, но это ниже максимума в 75%, зафиксированного в декабре 2000 года, согласно опросам аналитического центра «Левада». Только 11% положительно относятся к либеральным реформам 1992 г. (58% — негативно).

О «дружбе» Путина и Трампа пишут журналисты, и рейтинги американского президента тоже низкие. По результатам первого года, он стал самым непопулярным президентом в новейшей истории США, согласно опросам. Две трети американцев полагают, что его президентство раскололо страну. При этом рейтинг его одобрения колеблется на уровне 35%, согласно исследованиям Gallup и CNN.

На этом сходства «американской эпохи Трампа» и «российской эпохи Ельцина» не заканчиваются. Сегодня Москва и Вашингтон поменялись местами: тогда российские политические элиты говорили о вмешательстве во внутренние дела России, сегодня в Вашингтоне озабочены российским вмешательством во внутренние дела США. Но в этой ситуации стоит учитывать несколько факторов.

Во-первых, каждая страна пытается влиять на процессы в тех странах, которые подпадают под сферу их национальных интересов. В этом контексте не являются исключением ни Россия, ни Америка. Вспомним американскую Доктрину Монро 1823 года. Тогда США объявили оба американских континента зонами своего влияния: опираясь на этот документ, Вашингтон участвовал в революциях и переворотах против властей стран Южной Америки, которые проводили «недружелюбную» к США политику. Вашингтон и сегодня обеспокоен защитой своих национальных интересов.

Во-вторых, предполагаемые попытки российских хакеров взломать американские серверы не является чем-то новым: есть подозрения, что американские и китайские программисты тоже ведут подобную деятельность. Даже если российские хакеры действительно взломали сервера Демократической партии, то утверждать, что их действия повлияли на результаты выборов некорректно.

Ключевое отличие России Ельцина от Америки Трампа в том, что вмешательство Кремля во внутренние дела США и влияние на результаты выборов пока не доказано, а вовлеченность американцев во внутриполитические процессы России в 1990-ых годах не вызывает сомнений. Вспомним президентские выборы в России 1996 года.

После неудачных экономических реформ и военного поражения в Первой Чеченской кампании, недоверие населения к правительству Ельцина выросло. В результате, правящая партия проиграла парламентские выборы 17 декабря 1995 года, на которых первое место заняла Коммунистическая партия (22%), второе — Либерально-демократическая партия (12%), а поддерживаемое президентом движение «Наш дом — Россия» получило только третье место (10%). Рейтинг самого же главы государства не превышал 10%. Существовали все предпосылки для возвращения к власти коммунистов. Однако, благодаря беспрецедентной «поддержке» российского бизнеса и американских политтехнологов Ельцин сумел победить на выборах. Об особой роли Америки и американских советников писал журнал Times.

Горькая пилюля

Президентство Ельцина было непростым для России. Тогда над ней смеялись. Сегодня смеются над Соединёнными Штатами: президентство Трампа — большой конфуз для Америки. И это чувствуется острее, когда Москва смеется над Вашингтоном и ее расследованием.

Тот факт, что Москва открыто радовалась победе Трампа, вызывает еще больший гнев в американском обществе и истеблишменте: в стране развивается благодатная почва для нового маккартизма или «охоты на ведьм», потому что американские политические элиты чувствуют себя уязвимыми [в 1950-е годах в США была эпоха шпиомании, преследовали коммунистов и тех, кто подозревался в связях с ними – Rethinking Russia].

Но каким бы страшным сном ни казался Трамп для Америки, его президентство — горькая, но исцеляющая пилюля, которая позволит Соединенным Штатам влезть в шкуру России: понять ее, а также разобраться в причинах антиамериканизма в этой стране. Быть может, в долгосрочной перспективе это будет полезно для российско-американских отношений. Время покажет.

Статья была опубликована на аналитическом портале ReThinkingRussia. Текст доступен по ссылке.

Грузинский поход на Киев: возможен ли «Михомайдан» на Украине?

Борьба Михаила Саакашвили, ранее занимавшего посты президента Грузии (два срока с января 2004 по ноябрь 2013 года) и губернатора Одесской области (c мая 2015 по ноябрь 2016 года), с лидером Украины Петром Порошенко вступила в финальную фазу.

17 декабря его сторонники пытались захватить здание Октябрьского дворца в центре Киева: активисты сломали входную дверь, преодолели сопротивление национальной гвардии и проникли в здание, после чего блюстители порядка применили против митингующих огнетушители. В результате пострадали более 30 силовиков и демонстрантов. По факту попытки захвата Октябрьского дворца полиция открыла уголовное дело, при этом сам грузинский политик заявил, что не собирался захватывать Октябрьский дворец и обвинил украинские власти в провокации.

Отношения между Саакашвили и президентом Украины начали резко портиться после того, как первого лишили должности губернатора Одесской области, отправив его в отставку в июле 2017 года. 10 сентября Саакашвили и его сторонники штурмом пересекли границу Украины через Польшу. Так развивалась украино-грузинская сага. Открытый призыв Саакашвили свергнуть существующую власть не оставляет украинской политической системе другого выбора, как частично отстранить его от внутриполитических процессов.

На этом фоне всё больше аналитиков задаются вопросом о возможности повтора событий 2014 года, то есть новой революции или так называемого «Михомайдана». Однако, многие забывают о том, что вовлечённость иностранных политиков (в том числе и грузинских) во внутриполитические дела Украины длится уже больше десятка лет.

Грузинский след в Киеве

Знаковым является тот факт, что Михаил Саакашвили, как он неоднократно заявлял, активно участвует в политической жизни Украины ещё с 2003 года. Именно тогда профессиональные грузинские революционеры из организации «Кмара» (на грузинском означает «хватит») активно обучали добровольцев из украинской группы «Пора!», как проводить мирные митинги, чтобы инициировать отставку нежелательных правительств. После успешных мирных митингов в Тбилиси, повлекших за собой так называемую «революцию роз» и смену политического режима в стране в 2003 году, новоиспечённое правительство под руководством Саакашвили активно поддерживало политические перемены в Киеве как на неправительственном, так и на государственном уровнях. Не секрет, что представители организации «Пора!» использовали методы, которым их обучали грузинские коллеги. Более того, Саакашвили был лично знаком с бывшим украинским президентом Виктором Ющенко, пришедшим к власти в результате так называемой «оранжевой революции» в 2004 году, и являлся ярым сторонником его правительства.

Можно также вспомнить скандал между Тбилиси и Киевом в 2010 году. Тогда около двух тысяч граждан Грузии отправились на президентские выборы на Украину в роли неофициальных наблюдателей. Но по решению украинской центральной избирательной комиссии они так и не прошли регистрацию: «Партия регионов» Виктора Януковича обвинила премьер-министра Юлию Тимошенко в том, что прибывшие наблюдатели были намерены дестабилизировать ситуацию на Украине. Грузинская оппозиция же заявила о попытке правительства Саакашвили вмешаться в президентские выборы дружественного государства, что, по их мнению, могло привести к ухудшению отношений между двумя странами.

Вторая волна вмешательства грузинской стороны во внутриполитические дела на Украине началась с движения «Евромайдан» в 2014 году. Ещё в самом начале митингов проигравшая парламентские и президентские выборы правящая элита под эгидой Саакашвили была активно вовлечена в процессы. Бывший президент Грузии не раз выступал перед митингующими с требованием смены власти, после чего его коллеги были назначены на ключевые посты в постреволюционном правительстве, что в свою очередь повлекло за собой ухудшение дипломатических отношений между Тбилиси и Киевом. Напряжение в отношениях было обусловлено и тем, что украинская сторона укрывала у себя политических «беженцев», против которых было возбуждено уголовное дело на родине (Саакашвили). Впрочем, и риторика Киева тоже была раздражающим фактором: украинские политики обвиняли новую правящую партию «Грузинскую мечту» и её лидера Бидзину Иванишвили в связах с Кремлём.

Пиком успеха грузинской деятельности на Украине можно считать назначение на пост губернатора Одесской области Саакашвили. Однако попытки украино-грузинского реформатора и его команды повторить грузинский опыт не увенчались успехом. Саакашвили не смог прийти к компромиссу с украинским правительством.

«Михомайдан»: Быть или не быть?

Несмотря на напористость Саакашвили и его сторонников, нового революционного движения и «Михомайдана» пока ожидать не следует. Во-первых, революционный потенциал украинского общества иссяк. Следует помнить, что между первой и второй революциями в своё время прошло приблизительно десять спокойных лет: украинское общество смогло проанализировать все плюсы и минусы «оранжевой революции» и подготовиться к новой, которая состоялась в 2014 после того, как бывший президент Украины Виктор Янукович отказался подписывать соглашение об ассоциации с Европейским союзом. Сегодня население Украины всё ещё отходит от событий «Евромайдана» и не готово вновь идти на баррикады. Общество просто не в силах сражаться на несколько фронтов — с одной стороны, со своей собственной властью, а с другой стороны — с Донбассом. Сегодня украинское общество, прежде всего, заинтересовано в сохранении целостности страны, которую еще в большей степени могут подорвать волнения и возможность нового переворота.

Во-вторых, само восприятие внутриполитических процессов неоднозначно, равно как и понимание «причин» революционного движения. Сегодня на Украине нет объединяющей идеи, которая смогла бы мобилизовать население. В отличие от того же «Евромайдана», где вся оппозиция выступила против правящей элиты под лозунгом «Европейского пути» Украины, сегодня такой тенденции не наблюдается. Довольно-таки радикальная риторика Саакашвили отталкивает тех, кто выступает против любых призывов к свержению украинской власти. Ведь это не укладывается в демократические рамки, и может быть раскритиковано стратегическими партнёрами на Западе.

Борьба с коррупцией тоже не является тем лозунгом, который смог бы консолидировать общество и вдохнуть новую жизнь в революционное движение. Следовательно, односторонние выходки Саакашвили при поддержке Юлии Тимощенко создают впечатление, что мы имеем дело, скорее всего, с обычным внутриполитическим противостоянием.

Наконец, новой революции мешает тот факт, что украинское правительство стало более устойчивым к уличным протестам, так как получило хороший боевой опыт в результате «Евромайдана». Правительство Порошенко постепенно реформирует внутренние силы, а также учитывает просчёты своего предшественника. Именно этим и можно объяснить активизацию работы местной прокуратуры и правовых институтов.

Внешние факторы

Среди внешних факторов, которые обуславливают невозможность нового Майдана, следует выделить позицию стран Запада. То, что Саакашвили пользуется поддержкой определённых политических кругов, как минимум, в США – это не секрет. Однако, уже нет того полноценного и всеобъемлющего поощрения, которым раннее пользовался бывший грузинский президент.

Эта поддержка выражается не только в возможном финансировании деятельности Саакашвили, но и в гарантиях «легализации» политических процессов в целом: деятельность грузинского политика и украинской оппозиции разворачивается на Украине с молчаливого согласия Запада, который определяет границы дозволенного. Поэтому сегодня возможности Саакашвили все-таки кажутся ограниченными. Похоже, что не только украинское общество, но и западное уже устало от постоянной нестабильности и внутренних конфликтов.

Все это говорит о том, что революции во главе с Саакашвили, скорее всего, не будет. Вопрос же его политической активности будет решаться, в зависимости от проявляемого им радикализма. Но если он будет «отлучён» от политической борьбы, то это ознаменует конец многолетней вовлеченности грузинских политиков во внутриполитические процессы Украины, а также, поднимет вопрос о будущем грузинского военного контингента на Востоке страны, который, к слову, известен своей верностью идеалам и политике правительства Саакашвили.

Бывший грузинский президент и экс-губернатор Одесской области сделал немало на постсоветском пространстве, но многие от него просто устали и хотели бы, чтобы организованное им «шоу» уже закончилось.

Оригинал статьи был опубликован на международном аналитическом портале ReThinkingRussia. Он доступен по ссылке.

В конфликтах в Абхазии и Южной Осетии ищите не только Россию

Для большинства грузин конфликты в Абхазии и Южной Осетии связывают исключительно с Россией. Однако для выхода из тупика стоит обратить внимание на точку зрения самих территорий.

27 сентября Тбилиси и Сухуми отметили 24-ю годовщину события, которую обе стороны интерпретировали по-своему. Для Тбилиси — это день «падения Сухуми» и окончания войны в Абхазии. А Сухуми отпраздновал годовщину «освобождения» своего города и его независимости от Грузии.

В течение многих лет обе стороны конфликта демонстрировали совершенно разное восприятие драматических событий начала 1990-х годов. Хотя на официальном уровне Грузия всегда отмечает причастность России к этому вопросу, внутри страны все сошлись на том, что причины кровавой конфронтации лежат в просчетах как грузин, так и абхазов, а также в радикализме и нежелании найти общий язык.

За последнее десятилетие мы стали свидетелями того, как общество отошло от этого мнения и взамен начало подчеркивать роль вмешательства России. Все больше людей, политических элит и средств массовой информации начали представлять грузино-абхазские и грузино-югоосетинские конфликты как созданные Москвой политические инструменты. Появилась новая концепция «грузинской земли без народа», согласно которой спорные территории ждут возвращения своих настоящих хозяев. В этой фантазии единственной преградой для осуществления мечты более чем 230 000 беженцев является Российская Федерация.

«Невидимая рука» России

За последние несколько лет в Грузии широко распространилась тенденция анализировать грузино-абхазские и грузино-осетинские конфликты через призму грузино-российских отношений, полностью забывая о важности межэтнических отношений.

Все началось в середине 2000-х годов во время правления бывшего президента Грузии Михаила Саакашвили. Правительство попыталось дистанцироваться от Москвы и интегрировать страну с западными институтами. Стремление Грузии вступить в НАТО поставило Тбилиси и Кремль на путь к прямой политической, экономической и военной конфронтации.

Значительное внутреннее давление в сочетании с внешними проблемами тогда радикализировали местных политических элит. Этот процесс ускорялся с ростом роли «невидимой руки» России во внутриполитических делах Грузии. Россию часто использовали как козла отпущения. Эта тенденция продолжается и сегодня, влияя на восприятие конфликтов.

Взаимные недопонимания и серьезные исторические обиды, которые привели к вооруженному конфликту, были выдавлены на периферии общественного о дискурса, тогда как вмешательство Москвы вышло на передний план. Недооценка межэтнических отношений создала допущение, что существуют грузинские земли без народа, которые оккупированы Кремлем. Из этого следует, что удаление России с геополитической шахматной доски по умолчанию приведет к разрешению конфликта.

Эта концепция перекликается с лозунгом раннего сионистского движения: «Народу без земли — землю без народа», призывающая к установлению еврейской страны в Палестине. Во обоих случаях, как в Палестине, так и в Абхазии и Южной Осетии, земли никогда не были необитаемыми. Так же, как в Палестине более 1 000 лет проживает арабское население, в Абхазии и Южной Осетии есть нерусское население, чьи интересы тоже должны быть учтены.

Нужно взглянуть правде в глаза

Грузинские политические элиты настолько одержимы Россией и ее «фантомной угрозой», что они забывают или закрывают глаза на многие важные аспекты грузино-абхазского и грузино-осетинского конфликтов.

Наверное, самым ярким проявлением этому является радикальный грузинский национализм, который процветал в конце 1980-х — начале 1990-х годов. Первый президент Грузии Звиад Гамсахурдиа и его последователи призывали «изгнать» из страны этнические группы, которые считались «ненужными элементами».

Уже в то время этнические абхазы и осетины были недовольны своим статусом и правами в составе Грузинской Советской Социалистической Республики. В архивах можно обнаружить открытые письма в центральный комитет Советского Союза из Сухуми и Цхинвали, в которых содержится призыв к автономии территорий, безопасности их населения, правам этнических меньшинств и культурной идентичности.

Те же архивные материалы доказывают, что в период Сталина-Берия были случаи, когда грузины угнетали абхазский народ. Даже если мы рассудим, что преступления совершались советской диктатурой, большинство абхазов ввиду сильной исторической памяти отмечают, что Сталин и Берия были этническими грузинами.

История наряду с другими факторами, такими как интересы России в регионе, привели к конфликтам, которые затронули людей с обеих сторон. Абхазы и осетины, которые боролись против грузинских «агрессоров», не исчезли после грузино-российской конфронтации. Они живут в спорных регионах, и можно спокойно утверждать, что их истории отличаются от тех, которые рассказывают власти Грузии.

Россия является политическим, экономическим и военным гарантом независимости и государственности Абхазии и Южной Осетии. Эти грузинские земли не остались «без народа». В спорных регионах живут и другие этнические группы, а их предки и родственники принимали участие в «борьбе за свободу» от Тбилиси.

С Кремлем или без него у этих людей есть представления о своем будущем, и они могут не совпадать с желаниями правительства Грузии. Об этом говорит их история, и она не может быть искусственно создана Москвой.

В будущем для Грузии было бы более разумно пересмотреть свою повестку дня и обратить внимание на сложность грузино-абхазских и грузино-югоосетинских конфликтов. Нам нужна повестка дня, которая будет шире, чем двусторонние грузино-российские отношения.

Оригинал статьи был опубликован на сайте OC-Media. Текст доступен по ссылке.

Дело Рустави 2: дамоклов меч «Грузинской мечты»

7 марта Европейский Суд по правам человека продлил своё решение о приостановлении вердикта Верховного Суда Грузии о передаче телеканала Рустави 2 её бывшему владельцу безнесмену Кибару Халваши. Судебная тяжба перенеслась уже в зал суда в Страсбурге. Грузинское общество разделилось. Одни празднуют верховенство закона и свободу слова, а другие недоумевают.

Рустави 2 – это один из сильнейших и влиятельных частных телеканалов страны. На протяжении двух десятков лет он влиял на политические события. Именно благодаря этому каналу революционное движение прозападного политического трио (Зураб Жвания, Нино Бурджанадзе и Михаил Саакашвили) смогло объединить критические массы и сместить с поста президента Эдуарда Шеварднадзе («революция роз»). Однако эта вовлеченность позже переросла в нечто большее.

Оказавшись у власти в 2004 г., новый президент Грузии Михаил Саакашвили осознавал всю важность медиа пространства. Поэтому он методично брал под контроль разные информационные ресурсы; но в первую очередь подмял под себя Рустави 2.  Государство активно способствовало финансовому и логистическому развитию канала. Он был практически единственным национальным телевидением, которое систематический вещало, как на всю страну, так и за рубежом. Правительство превратило этот медиа ресурс в ударную силу своей не только внутренней, но и внешней информационной пропаганды. И если бывший министр МВД Вано Мерабишвили был «правой рукой» авторитарного/полицейского режима, то Рустави 2 «левой». В 2012 г., когда «Грузинская мечта» одолела правящую элиту в парламентских, а позже в 2013 г. в президентских выборах, она пообещала электорату «восстановить справедливость». Это восстановление касалось не только расследования деятельности уже бывших официальных лиц, но и разрушение основных столпов режима в целом. К примеру, деполитизация полиции как «костяка» системы. Рустави 2, символ пропаганды и дезинформации, тоже входил в этот список.

Государство, зная о чувствительности многих партнёров к вопросам СМИ, не могло напрямую решить дилемму. Поэтому оно подключило к делу местную судебную систему. Однако правительство не учло тот факт, что доверие к ней мизерное. Следовательно, любое решение суда автоматический рассматривалось как априори предвзятое. Этому не помогло и то, что дело было рассмотрено всеми инстанциями. К тому же менеджмент Рустави 2, во главе которого стоит бывший заместитель генерального прокурора страны периода Михаила Саакашвили, очень умело политизировал процесс, как противостояние свободной СМИ диктаторскому режиму ставленника России Бидзины Иванишвили. Ника Гварамия, использовал все существующие пиар навыки и ресурсы, чтобы представить всё в нужном для сохранения контроля над каналом свете. Следует подметить, что зачастую эмоциональные и неосмысленные высказывания нынешних официальных лиц способствовали этому.

В итоге вынесенный 2 марта Верховным Судом Грузии вердикт о передаче прав на канал Кибару Халваши, было расценено одними как атака на свободные СМИ и попытка ограничения свободы слова, а другими – как восстановление исторической справедливости и выполнение предвыборных обязательств. Беспрецедентное решение ЕСПЧ ещё больше раздробило грузинское общество и поставило правительство в очень затруднительное положение.

Сторонники Рустави 2 заявляют, что суд принял во внимание политизированность всего процесса. Более того, в Страсбурге понимают важность существования в Грузии независимого и критически настроенного медиа ресурса для развития демократических институтов. Противники же негодуют, как ЕСПЧ могло заступиться.

По сути, Рустави 2 не независим; более того, этот канал не о свободе слова, и тем более его цель не поддерживать независимую журналистику, а пропагандировать интересы и взгляды Михаила Саакашвили, представителей ЕНД и других дочерних организаций. Критика же в сторону «Грузинской мечты» направлена не на попытку осведомить общество о политических процессах внутри страны и вне её, а на продолжение политического курса всё того же режима.

Почему же тогда ЕСПЧ так активно вмешался в вопрос? Дело в том, что процесс был политизирован, но не так, как его представили стратегическим партнёрам. Дело Рустави 2 – это поле брани между новым правительством и его электоратом и теми элементами в стране, которые сочувствуют идеям Саакашвили. И вторая группа одерживает вверх в борьбе за международную поддержку.

Нехватка профессионализма и отсутствие системного подхода к внешнеполитическим процессам обусловливают просто-напросто неспособность «Грузинской мечты» справиться с целенаправленной подрывной деятельностью представителей и пособников бывшего режима Михаила Саакашвили и его ЕНД. Эти люди используют имеющиеся на Западе, в частности в Европе и в США, лоббистские группы и появившиеся за годы правления связи, с целью дискредитировать существующую власть, реабилитировать политически и морально период своего правления. Более того, за время пребывания на посту президента Саакашвили умудрился дать толчок формированию лояльной к своим идеям не только политической, но и академической элиты и НПО. Эти группы представляют собой очень сплочённую идейную силу, имеющую прямую связь с «сильнейшими» мира сего, и конкретное понимание того, как должно развиваться государство. Они способны влиять на то, как Запад воспринимает существующие в Грузии процессы, и значительным образом глушить «сигналы» местного электората. Поэтому западные коллеги, зачастую зависимые от информации из местных источников и групп, могут быть не полностью осведомлены о всех подводных камнях этого дела.

Более того, правительство допустило серьёзную ошибку, когда отказалось от практики лоббирования. После ухода ЕНД общественности стало известно, что режим Саакашвили активно вкладывал большие денежные суммы в лоббирование своих интересов на Западе. В частности, известные американские кампании защищали его интересы среди местных сенаторов и других видных деятелей. Саакашвили также наладил очень близкие отношения с ведущей европейской политической силой – Европейской народной партией (ЕНП). Особенно близко дружил с видным польским дипломатом Яцеком Сариуш-Вольским, который занимал пост вице-президента ЕНП и не скрывает своих симпатий к бывшему президенту Грузии. Он даже выступил с инициативой приостановить процесс либерализации визового режима для страны, чтобы принудить «Грузинскую мечту» отказаться от дела Рустави 2. Это тот момент, когда стало очевидно, что хорошие связи за рубежом не только полезны, но и необходимы. С их помощью можно заручиться нужной международной поддержкой и дать нужный политический контекст любым процессам. Правительство Г. Квирикашвили это проморгало.

Правительство «Грузинской мечты» оказалось между молотом и наковальней. С одной стороны, оно обязано, как любое маленькое зависимое от стратегических партнёров государство, прислушаться к заявлениям западных сил и институтов, находящихся под явным влиянием пропаганды представителей ЕНД и их пособников. В то же время оно осознаёт, что требования извне противоречат настроениям среди избирателей, которые требуют восстановления справедливости и наказания тех лиц и субъектов, которые способствовали формированию полицейского режима Михаила Саакашвили. Если «Грузинская мечта» пойдёт на поводу «друзей», то она потеряет большую часть собственного электората; если же наоборот, то правительство и страна могут получить сильнейший политический удар по имиджу.

В свете этого единственное, что может разрешить вопрос положительным для правительства образом, – это хотя бы частичная легитимация решения Верховного Суда Грузии со стороны ЕСПЧ. Идеальный вариант – ни партнёры не обидятся, ни электорат не сможет обвинить правительство в нарушении невыполнения данного обещания. Якобы хотели, но Запад не разрешил. А он лучше знает, что полезно для страны, а что нет.

Оригинал статьи/блога был опубликован на сайте РСМД в Блоге Арчила Сихарулидзе. Статья доступа по ссылке.