Архив рубрики: Америка

«Светская беседа» НАТО

26 марта 2019 года Генеральный Секретарь НАТО, Йенс Столтенберг посетил Тбилиси и провёл официальные встречи с премьером-министром Мамукой Бахтадзе и президентом Саломе Зурабишвили. По старой традиции, Столтенгберг заверил представителей Грузии в том, что страна обязательно станет членом военного блока. Однако, этот визит, скорее всего, очередная «светская беседа», за которой ничего не стоит.

Читать дальше на английском языке здесь.

Северомакедонская Мечта Грузии

Греция и Македония смогли разрешить многолетний спор о названий государства; и теперь, уже Республика Северная Македония готовится с членству в НАТО. Этот факт вдохновил представителей грузинской элиты и возродил надежду на то, что страна наконец-то сможет стать членом альянса. Однако, пример Македонии вряд ли можно считать прецедентом.

Читать дальше стать на английском здесь.

Уроки эмпатии: Чему Трамп учит Америку

Президентство Трампа  может дать американцам хороший урок: они поймут, что чувствовала Россия, когда к власти пришел Борис Ельцин. Трамп для США — это американский вариант Ельцина, который ставит Вашингтон в глупое положение перед мировой политической элитой.

Вмешательство России в американские выборы в 2016 году «будет иметь последствия» и Вашингтон предпримет новые меры, чтобы ответить на атаки российский хакеров, сказала на прошлой неделе пресс-секретарь Белого Дома Сара Сандерс во время брифинга с журналистами. По ее словам, президент США Дональд Трамп был и будет гораздо «жестче» по отношению к Москве, чем его предшественник Барак Обама. Заявление Сандерс последовало после того, как власти США официально обвинили 13 российских граждан и три организации в попытках повлиять на результаты президентской кампании США.

«Очевидно, что Россия вмешалась в выборы. Также очевидно, что это не имело эффекта на результаты выборов. И очевидно то, что команда Трампа не вступала в сговор с Россией ни в какой форме», — подчеркнула пресс-секретарь Белого дома.

Действительно, Трамп, в отличие от Обамы, проводил более жесткую политику в отношении России, несмотря на намерения нормализовать отношения с Москвой. «Химия», которую он установил с российским президентом Владимиром Путиным во время саммита «Большой Двадцатки» летом прошлого года, тоже не помогла. Как отметила Сандерс, американский президент «был чрезвычайно жесток c Россией».

Трамп увеличил военный бюджет США на 700 миллиардов долларов, начал экспорт американского сжиженного газа в Восточную Европу, закрыл российское консульство в Сан-Франциско и прекратил дипломатическую деятельность торгпредств в Нью-Йорке и Вашингтоне. Наконец, он ужесточил санкции, наложенные на Россию еще при Обаме.

По иронии судьбы российские политические элиты радовались победе Трампа на президентских выборах, так как миллиардер был настроен более прагматично к Москве, чем Хилари Клинтон, кандидат от Демократической партии. Трамп неоднократно призывал к диалогу c Россией и выражал симпатии Путину во время и после политической кампании, уже в кресле президента.

Неудивительно, что для американского истеблишмента его победа на президентских выборах оказалась не только неожиданной, но оскорбительной. Нового главу Белого дома продолжают обвинять в «сговоре» с Кремлем, а российских хакеров — в том, что они взломали серверы демократов и слили компрометирующую информацию о Клинтон. Хотя вопрос «незримой российской длани» довольно-таки до сих пор открыт, сам факт избрания несистемного политика Трампа на пост президента США может дать американцам хороший урок.

Америка Трампа vs. России Ельцина

В 2003 году известный американский дипломат Строуб Тэлботт, занимавший с 1994 по 2001 годы пост заместителя государственного секретаря США, опубликовал книгу Билл и Борис. Записки о президентской дипломатии. В ней Тэлботт вспоминает о тёплых дружеских отношениях между президентами США и России — Биллом Клинтоном и Борисом Ельциным. Однако, автор книги вряд ли задумывался о том, как эту «дружбу» воспринимали в самой России.

Если американский политический истеблишмент видел в Ельцине и в его правительственной команде конструктивную силу, ориентированную на развитие демократии в стране, то российский электорат продолжает считать правительство Ельцина прозападным и не одобряет его реформы. 56% россиян думают, что эпоха Ельцина принесла стране больше плохого, но это ниже максимума в 75%, зафиксированного в декабре 2000 года, согласно опросам аналитического центра «Левада». Только 11% положительно относятся к либеральным реформам 1992 г. (58% — негативно).

О «дружбе» Путина и Трампа пишут журналисты, и рейтинги американского президента тоже низкие. По результатам первого года, он стал самым непопулярным президентом в новейшей истории США, согласно опросам. Две трети американцев полагают, что его президентство раскололо страну. При этом рейтинг его одобрения колеблется на уровне 35%, согласно исследованиям Gallup и CNN.

На этом сходства «американской эпохи Трампа» и «российской эпохи Ельцина» не заканчиваются. Сегодня Москва и Вашингтон поменялись местами: тогда российские политические элиты говорили о вмешательстве во внутренние дела России, сегодня в Вашингтоне озабочены российским вмешательством во внутренние дела США. Но в этой ситуации стоит учитывать несколько факторов.

Во-первых, каждая страна пытается влиять на процессы в тех странах, которые подпадают под сферу их национальных интересов. В этом контексте не являются исключением ни Россия, ни Америка. Вспомним американскую Доктрину Монро 1823 года. Тогда США объявили оба американских континента зонами своего влияния: опираясь на этот документ, Вашингтон участвовал в революциях и переворотах против властей стран Южной Америки, которые проводили «недружелюбную» к США политику. Вашингтон и сегодня обеспокоен защитой своих национальных интересов.

Во-вторых, предполагаемые попытки российских хакеров взломать американские серверы не является чем-то новым: есть подозрения, что американские и китайские программисты тоже ведут подобную деятельность. Даже если российские хакеры действительно взломали сервера Демократической партии, то утверждать, что их действия повлияли на результаты выборов некорректно.

Ключевое отличие России Ельцина от Америки Трампа в том, что вмешательство Кремля во внутренние дела США и влияние на результаты выборов пока не доказано, а вовлеченность американцев во внутриполитические процессы России в 1990-ых годах не вызывает сомнений. Вспомним президентские выборы в России 1996 года.

После неудачных экономических реформ и военного поражения в Первой Чеченской кампании, недоверие населения к правительству Ельцина выросло. В результате, правящая партия проиграла парламентские выборы 17 декабря 1995 года, на которых первое место заняла Коммунистическая партия (22%), второе — Либерально-демократическая партия (12%), а поддерживаемое президентом движение «Наш дом — Россия» получило только третье место (10%). Рейтинг самого же главы государства не превышал 10%. Существовали все предпосылки для возвращения к власти коммунистов. Однако, благодаря беспрецедентной «поддержке» российского бизнеса и американских политтехнологов Ельцин сумел победить на выборах. Об особой роли Америки и американских советников писал журнал Times.

Горькая пилюля

Президентство Ельцина было непростым для России. Тогда над ней смеялись. Сегодня смеются над Соединёнными Штатами: президентство Трампа — большой конфуз для Америки. И это чувствуется острее, когда Москва смеется над Вашингтоном и ее расследованием.

Тот факт, что Москва открыто радовалась победе Трампа, вызывает еще больший гнев в американском обществе и истеблишменте: в стране развивается благодатная почва для нового маккартизма или «охоты на ведьм», потому что американские политические элиты чувствуют себя уязвимыми [в 1950-е годах в США была эпоха шпиомании, преследовали коммунистов и тех, кто подозревался в связях с ними – Rethinking Russia].

Но каким бы страшным сном ни казался Трамп для Америки, его президентство — горькая, но исцеляющая пилюля, которая позволит Соединенным Штатам влезть в шкуру России: понять ее, а также разобраться в причинах антиамериканизма в этой стране. Быть может, в долгосрочной перспективе это будет полезно для российско-американских отношений. Время покажет.

Статья была опубликована на аналитическом портале ReThinkingRussia. Текст доступен по ссылке.

Миссия не выполнена: Грузия на Ближнем Востоке

4 августа 2017 года, в результате нападения смертника на патруль в провинции Кабул погиб один грузинский военнослужащий и трое получили ранения. В доминирующем неолиберальном политическом сказе это явление было оценено, как нужная контрибуция со стороны Тбилиси, с целью обеспечения сохранности демократических ценностей и безопасности государства. Однако, уже далеко не все готовы принять этот приевшийся аргумент. Представители подрастающего политического и академического классов всё больше и больше задаются вопросом о надобности нахождения Грузинского контингента на Ближнем Востоке, если не в целом, то хотя бы в том формате, в котором он сегодня там располагается. Более того, существует мнение, что миссия страны за рубежом потеряла ориентиры, не отражает существующих политических и геополитических реалий, а цели, некогда поставленные перед грузинским контингентом уже неактуальны. Следовательно, государственная политика в этом направлении идёт по инерции, не имея какого-либо осознанного стратегического видения и соответствующих новейшей реальности задач.

НАТО и Грузия: история

Грузия уже давно стучится в дверь НАТО и пытается использовать военный блок для того, чтобы сбалансировать присутствие в регионе Российской Федерации. Основоположником тернистого пути к членству считается второй президент страны, Эдуард Шеварднадзе. Ещё в конце 1999 года он открыто заявил, что Грузия присоединиться к альянсу. Однако, в свете значимых внутригосударственных вызовов Шеварднадзе так и не сумел сконцентрироваться на этом вопросе. Эта тема стало вновь актуальной, когда попытка Михаила Саакашвили «перезагрузить» отношения с Москвой провалилась и вылилась в военную конфронтацию в Августе 2004 года в Цхинвальском регионе. После этого инцидента Тбилиси полностью сосредоточился на сближение страны с военным альянсом. Администрация президента США, Джорджа Б. Младшего полностью поддерживала Саакашвили на его пути к членству, оказывая стране, как политическую, так и финансовую поддержку, с целью укрепления в ней демократических ценностей и модернизации военных сил.

В 2008 году на саммите НАТО в Бухаресте, несмотря на готовность Вашингтона и его стратегических партнёров в Восточной Европе, Тбилиси не сумел получить т.н.  MAP (Membership Action Plan – План подготовки к членству). Против выступили Германия, Франция и Великобритания. Однако, в окончательном коммюнике было прописано, что Грузия и Украина, рано или поздно, станут полноценными членами Североатлантического альянса. С тех пор, Тбилиси углубляет отношения с НАТО, но желанного пропуска в клуб так и не получил. По официальной версии блока, Грузия должна достичь определённых успехов на фронте демократии и институциональных реформ. Хотя существует и друга версия, по которой, альянс не готов брать на себя обязательства, которые могут прямо или косвенно способствовать росту напряжения с Российской Федерацией. Это точка зрения разделяется большинством грузинских учёных и, скорее всего, как грузинскими, так и международными экспертами за кулисами; но заявить об этом открыто – все стороны отказываются. Они не хотят признавать публично тот факт, что НАТО уже не в состоянии сегодня в одностороннем порядке решать вопросы и дальше участвовать на разных военных платформах или же расширяться на Восток.

Военное участие Грузии в операциях НАТО началось в 2004 году, когда президент страны, Михаил Саакашвили изъявил желание поспособствовать урегулированию конфликтов на Ближнем Востоке и развитию демократических процессов. Приблизительно 50 миротворцев прибыли в Кабул и подключились к миссии ISAF (International Security Assistance Force — Международные силы содействия безопасности). Это международный войсковой контингент возглавляемый НАТО c 2003 года, действовавший на территории Афганистана с декабря 2001 года. По официальным данным, на 1 августа 2013 года число грузинских военнослужащих в миссии составило 1,561 солдат. Это в общей сложности пятый по численности контингент после Италии (2,825), Германии (4,400), Великобритании (7,700) и США (60,000). К 1 июня 2014 года количество солдат сократилось до 805 человек. В конце 2014 года на смену силам международной вооружённой коалиции пришла небоевая операция альянса «Решительная поддержка» (RSM – Resolute Support Mission). Всё бремя войны легло на плечи афганской армии. По обновлённым данным, на март 2017 года грузинский контингент состоял из 805 солдат. Это седьмой по численности контингент, после Польши (968), Румынии (1,002), Иордании (1,069), Италии (2,000), Германии (2, 695), Великобритании (5,200) и США (32,800) (1;2;3). Число погибших грузинских военнослужащих в операциях на территории Афганистана составляет – 29 человек, а в Ираке – 5.

Миссия Грузии на Ближнем Востоке

Цели и их логическое обоснование

Основные цели правительства Михаила Саакашвили можно сформулировать следующим образом: 1. модернизация армии и повышение уровня обороноспособности страны; 2. обеспечение суверенитета и безопасности государства через вступление Тбилиси в Североатлантический альянс; 3. демократизация государственных институтов.

С момента объявления независимости и до внедрения реформ Михаила Саакашвили, Грузия находилась в тяжёлом политическом, экономическом и социальном кризисе. Государство не могло способствовать нормальному функционированию не только правоохранительных органов, но и любого другого института в целом. Армия была слаба и не способна из-за отсутствия финансовых ресурсов обеспечить сохранность государственной безопасности и суверенитета. Прекрасно осознавая это, правительство Саакашвили приняло решение быстрыми темпами полностью реформировать силовые ведомства и сконструировать новую грузинскую армию по международным стандартам. В этом контексте, было логично, что активное сотрудничество с НАТО помогло бы не только влить большие денежные суммы в проект, но и дать возможность боевым единицам перенять опыт и знания представителей стран членов альянса. Более того, непосредственное участие в миссиях в Афганистане и в Ираке обеспечило бы постоянную боевую готовность военных подразделений. Более того, на фоне тяжёлого социально-экономического фона, возможность подработать на фронте боевых действий стало востребованным среди грузинских военных, которые на добровольческих началах участвуют в нескольких «походах» на Ближнем Востоке, для того чтобы улучшить не только свои личные навыки ведения боя, но и условия содержания в казармах и финансовое благополучие в целом.

Как и любое маленькое государство Грузия опирается на основной постулат реализма – большие страны делают, что хотят, а меленькие, что могут. Следовательно, было логично, что новое постреволюционное правительство, осознав всё сложность отношений с Северным соседом, решило прибегнуть к классической теории добавления силы, т.е. вхождение в союз с более сильным партнёром. В данном случае, единственная военная мощь, которая могла и может сдержать Россию, является НАТО. Для правящей элиты, вхождение в североатлантический альянс был абсолютной гарантией безопасности грузинской государственности и, более того, предпосылкой к восстановлению её территориальной целостности.

Демократизация государственных институтов и страны в целом, путём сотрудничества с альянсом и интеграции в её ряды является важным вопросом. Госчиновники в Тбилиси надеялись или же просто уверяли себя и людей, что местные институты будут более активно демократизироваться в следствии позитивного влияние стран членов альянса. Это видение отражает не только наивность государственных чиновников, которые попытались трансформировать военный блок в своеобразный «проводник» демократизации, но и важность самого членства, как окончания очередного демократического перехода. Официальные представители НАТО, не желая признать влияние Российской позиции на политические решения блока, многие годы уверяли грузинскую правящую элиту и общество, что главным препятствием на пути к полной интеграции является нехватка демократических процессов. По их словам, Тбилиси должен был и, до сих пор, обязан достичь «определённого» уровня демократизации. Этот аргумент настолько укоренился в политическом сказе, что стал неотъемлемой частью неолиберальной идеологии. Следовательно, существует своеобразное мнение, что демократический переход, который начался с приходом к власти революционного правительства придёт к логическому заключению, лишь в случае вхождения страны в НАТО. Это явление не только закончит процесс демократизации Грузии, но и сможет дать толчок уже новой фазе развития.

Итоги

Сегодня уже можно с уверенностью заявить, что грузинская миссия на Ближнем Востоке в целом оказалось неудачной.

Грузинский «блицкриг» по вступлению в НАТО увенчался поражением. Восхваляемая многими местными экспертами и учёными заявление стран членов альянса, о том, что Тбилиси всё-таки станет полноправным членом блока компромиссное явление, направленное на мотивацию Грузии продолжить курс на интеграцию и, в тоже время, своеобразное признание надобности учитывать стратегические интересы России в регионе. Сегодня уже можно открыто говорить, что вхождение в состав блока невозможно исходя и сложившейся политической и геополитической ситуации. Тбилиси может развивать отношения с НАТО, но разговоры о получении т.н. «дорожной карты» являются простым манипуляцией. Грузинская мечта обеспечить себе безопасность, суверенитет и территориальную целостность, путём создания постоянного союза с североатлантических блоком натолкнулась о политическую и военную реальности, где Южный Кавказ всё ещё является зоной влияния Москвы и НАТО просто не может в данном случае выполнить миссию, которую на неё возлагает грузинская политическая элита.

Также следует отметить, что активное участие в операциях НАТО не привели к демократизации местных институтов управления. Эта идея была изначальна неверной, поскольку североатлантический блок с развитием демократии в развивающихся странах ничего общего не имеет. А попытка неоконсервативной ветви Американских политических элит внедрить демократию в разные уголки мира, скорее всего, уже подходит к своему логическому заключению – провалу. Политические события показали, что для формирования демократических институтов недостаточно военных сил НАТО, желания американских политических философов и деятелей. Это долгий процесс, который должен найти почву непосредственно в обществе и развиваться изнутри, а не извне. Что же касается самой Грузии, то несмотря на удачи реформ Михаила Саакашвили, им созданная политическая система скорее всего характеризовалась, как авторитаризм с элементами политической конкуренции (competitive authoritarianism). В итоге, грузинские институты не только не демократизировались благодаря НАТО, так и государство в целом, по теории местных политических элит, пока не может закончить фазу т.н. демократического перехода (democracy transition phase), до её вступления в альянс. А как мы уже говорили, этого в ближайшем будущем не стоит ожидать.

Единственная удача грузинской миссии связана с модернизацией армии. Правительство смогли не только реформировать военные силы, но и всю систему правоохранительных органов тоже. Это очень важный прорыв для страны. Более того, грузинские военные формирование хорошо проявили себя, как на Ближнем Востоке, так и во время боевых действий в Августе 2008 года. Однако, есть два вопроса, которые следовало бы учитывать. Первое, насколько успех грузинских вооружённых сил был обусловлен их подготовкой, а не недооценкой со стороны противника?! Не секрет, что части российской армии не учли факт переподготовки и перевооружения грузинских солдат, а также их интенсивную подготовку американскими инструкторами. И второй, не менее важный вопрос, насколько участие и опыт военных действий в пустыне Афганистана может реально создать хорошую почву для ведения боя в горных областях Кавказа?! Ведь, по сути, Грузии нужна действующая армия, способная сражаться в Кавказских реалиях, а не на пустынной местности. Подытоживая, следует помнить, что процесс модернизации был нужен для того, чтобы в случае надобности грузинская военная машина могла выполнять определённые цели не за рубежом, а на границах своего государства. Насколько она реально это может сделать спорный вопрос.

К чему следует идти?

Было бы разумно переформулировать основные тезисы участия грузинского контингента в операциях на Ближнем Востоке, чтобы они соответствовали существующим реалиям.

В частности, надо учитывать невозможность вхождения Грузии в НАТО (в ближайшее время) и возросшую политическую и военную мощь Российской Федерации.

Также, острую нужду в подготовке военнослужащих к наземным операциям в горных районах Кавказа, а не на пустынной местности.

Более того, следует обратить внимание и на возможные риски развития радикального Ислама в довольно-таки многочисленном мусульманском сообществе не интегрированным в грузинское общество.

И конечно, избавиться от наивного мнения о том, что североатлантический союз может поспособствовать развитию демократических институтов. Грузинская миссия под эгидой НАТО ничего общего с демократией не имеет.

Оригинал статьи был опубликован на сайте РСМД, в разделе Блог Арчила Сихарулидзе. Она доступна по ссылке.

Геополитическая кухня с Игорем Шатровым. Пять дней, которые изменили мир

А не построить ли базу?

Осень 2016 года надолго запомнится экспертам, изучающим политику и международные отношения. В сентябре состоялись парламентские выборы в Государственную думу России, на октябрь назначены парламентские выборы в Грузии, а на ноябрь — президентские выборы в США. Исход выборов в этих странах определит будущее Южного Кавказа на следующую пятилетку.

Однако в Грузии в пылу предвыборной борьбы звучат порой заявления, способные поставить под удар судьбу всего региона.

Выборы — дело хрупкое, но Грузия находится в особенно тяжком положении: дело в том, что у ведущих политических объединений больше не осталось воображения, чтобы предложить электорату новые идеи или концепции, способные увлечь людей и объединить нацию.

Отсутствие творческого потенциала приводит к тому, что на фоне этой серости возникают такие — зачастую неадекватные — инициативы, как создание на территории Грузии американской военной базы. Казалось бы, это предложение — не более чем предвыборная риторика. Но люди сведущие хорошо понимают, что такие манипуляции могут привести к новой дестабилизации и без того довольно нестабильного региона.

Призыв о создании американской базы на территории Грузии, прозвучавший от Республиканской партии и ее лидера Давида Усупашвили, бывшего спикера парламента и одного из самых прозападных грузинских политиков, представляется наглядным примером кризиса политической дальновидности в стране.

После «цветной революции роз» 2003 года правительство Михаила Саакашвили пыталось всеми возможными способами вовлечь в региональные процессы Соединенные Штаты. В теории международных отношений этот подход называется «добавлением силы».

Правительство Саакашвили рассчитывало воспользоваться политическим весом своих стратегических партнеров в лице США для ведения переговоров с северным соседом — Россией.

Но в итоге вместо «добавления силы» Грузия стала придатком этой силы. Российская сторона начала воспринимать наше государство как «дополнение» к политическому могуществу США, а не как независимый субъект международных отношений. При этом российско-грузинские отношения рассматривались в контексте российско-американских, что по большому счету шло вразрез с интересами Тбилиси.

Правительство «Грузинской мечты», сформированное в октябре 2012 года, решило заняться урегулированием российско-грузинских связей, пытаясь вывести их из контекста отношений между Россией и США.

Основной причиной такого подхода является логическая деградация отношений между силами, пытающимися сохранить модифицированную постсоветскую систему международных отношений (условно «Запад»), и группой стран, пытающихся реформировать эту систему с учетом существующих реалий (Россия, Китай). Столкновение этих сил неизбежно, и Грузия совсем не заинтересована в том, чтобы ее рассматривали в качестве аванпоста западных сил, как часто этого желал Саакашвили.

Сегодня можно уверенно заявить, что цель, которую ставило перед собой правительство «Грузинской мечты», достигнута. Грузинская сторона смогла перевести отношения с Россией на другой уровень. И здесь хотелось бы отметить, что одна лишь возможность появления американской базы на территории страны немедленно приведет к развалу этой стратегии и неизбежно возвратит российско-грузинские отношения в прежний контекст. А это, в свою очередь, нанесет сильный удар по хрупкому равновесию на Южном Кавказе. А если учитывать недавнее столкновение интересов России и Турции, Армении и Азербайджана, то такой сценарий никак не может оказаться на руку не только Грузии, но и остальным игрокам в регионе.

Вторым на повестке дня нынешнего правительства стоит вопрос, связанный с «интернационализацией» НАТО. Военные операции в Югославии, Афганистане и Ираке сформировали небезосновательное мнение, что НАТО есть Америка и vice versa. На протяжении многих лет США пытаются разрушить этот стереотип и привлечь к участию в этих операциях максимально возможное число других стран альянса. Правда, до сих пор эти попытки остаются, прямо скажем, безрезультатными. Во время президентства Михаила Саакашвили было очевидно, что, говоря о НАТО, в Грузии подразумевали прежде всего не столько весь блок, сколько сами США.

Сегодня правительство Грузии пытается переформатировать отношения с альянсом из двусторонних Грузия–НАТО в лице США в многосторонние Грузия–НАТО. Но если проанализировать инициативу Усупашвили в этом контексте, то очевидно, что идея идет вразрез с политикой стратегических партнеров нашей страны. Она не только не способствует разрушению существующего стереотипа, а наоборот, станет новым аргументом в его пользу.

В 2007 году, после вывода из Грузии российских военных баз, правящая партия Михаила Саакашвили уверяла народ, что на грузинской земле больше никогда не будут расквартированы военные других стран. Но этот мотив, как и многое другое, в пылу предвыборной гонки был забыт. И тем не менее хочу повторить: американская база в Грузии — абсурд, который не устраивает не только саму принимающую сторону, но и США, и весь Южный Кавказ в целом. Это опять же часть предвыборной гонки, в которой ведущие политические партии и даже опытные грузинские политики готовы на всё, чтобы добиться успеха.

В то же время безрассудность инициатив может повлиять на российско-грузинские отношения и стать препятствием для дальнейшей стабилизации региона.

The original article was published by Izvestia. It is available here.

Керри пообещал Грузии помощь со стороны США

Николай Сурков

США и Грузия договорились об углублении военного сотрудничества. Госсекретарь США Джон Керри и премьер-министр Грузии Георгий Квирикашвили 6 июля подписали новое соглашение о сотрудничестве в сфере безопасности, которое открывает путь для увеличения поставок в страну американского вооружения, обмена разведывательной информацией и обучения грузинских военных. Эксперты тем не менее сомневаются, что Тбилиси стоит рассчитывать на ускорение процесса принятия страны в НАТО, многие члены которого не хотят лишний раз дразнить Москву.

США также помогут в модернизации грузинских «сил безопасности» и предоставят им возможность принимать более активное участие в миссиях НАТО.

— США остаются верны своему курсу на поддержку суверенитета и территориальной целостности Грузии, — заявил Керри.

На фоне конфронтации с Россией для США и НАТО возрастает значение отношений с Грузией и Украиной, которые вслед за Прибалтикой стремятся стать членами Североатлантического альянса. Поэтому накануне саммита НАТО в Варшаве, на котором, как ожидается, главной темой станет сдерживание России, Керри побывал в Тбилиси, а в четверг он направится оттуда в Киев для переговоров с руководством Украины.

Грузинский политолог, докторант Тбилисского университета Арчил Сихарулидзе рассказал «Известиям», что, несмотря на громкие заявления о евроатлантическом будущем Грузии, она вряд ли в ближайшее время станет членом НАТО.

— Например, последние учения под эгидой НАТО в Грузии указали на разногласия внутри альянса, — заявил политолог. — В учениях принимали участие только американские и британские военные, а это — далеко не НАТО. К тому же глава МИД Германии раскритиковал «махание оружием» под носом у РФ.

Что касается саммита в Варшаве, там, по мнению Сихарулидзе, прозвучат громкие заявления о важности сотрудничества между альянсом и Грузией, но этим всё и закончится.

— В самом грузинском политическом истеблишменте есть разногласия на тему того, насколько провокационной должна быть грузинская политика по отношению к НАТО, — добавил собеседник «Известий». — Должны ли мы, как в эпоху Михаила Саакашвили, требовать решительных шагов со стороны альянса или же постепенно углублять наши отношения, не вызывая раздражения у России? Пока что вторая стратегия доминирует.

Исполнительный директор аналитического центра «Кавказский дом» (Тбилиси) Георгий Канашвили также считает, что полноценное членство Грузии в НАТО в среднесрочной перспективе нереально.

— Отношения с НАТО видятся более в русле секторальной кооперации, максимальной интеграции и в совместных учениях, — считает эксперт. — Думаю, на данном этапе в НАТО не готовы к дальнейшему ухудшению отношений с Россией, что отражается на формах и скорости сближения с Грузией.

Британский политолог Анатоль Ливен, профессор Школы международных отношений Джорджтаунского университета в Катаре, эксперт клуба «Валдай», считает, что на саммите НАТО в Варшаве о сотрудничестве с Грузией и Украиной будут говорить вполголоса.

— Для сотрудничества существуют очень серьезные ограничения, потому что мало кто в Европе хотел бы принимать решения, которые бы втянули силы западных стран в конфликт с Россией, — пояснил Ливен. — Однако символические жесты поддержки для обозначения сотрудничества будут сделаны.

— Сумма в $3,65 млрд, которые США выделили на европейскую безопасность после украинского кризиса — смехотворна, — уверен британский эксперт. — Это прежде всего необходимо для общественного мнения в духе: «У нас есть сильное НАТО, которое готово расширяться».

Ливен добавил, что в случае с Украиной у западного истеблишмента видно желание достичь реализации политических соглашений на основе компромисса Киева и Донбасса.

— Cовременный украинский режим очень хрупок, — сказал Ливен. — Мы видим, что на территории страны до сих пор продолжаются беспорядки, не выстроена жесткая система государственного контроля, что очень смущает Запад.

The original article was published by Izvestia. It is available here.